Архив метки: алхимия

ЧИСТОТЕЛ ИЛИ ХЕЛИДОНИЯ ЦЕЛЯЩАЯ СИЛА СОЛНЦА

О предивных свойствах чистотела

Воистину, прекрасное растение, пропитанное Солнечной силой! Чистотел большой (Chelidonium majus L.) принадлежит к семейству маковых (Papaveraceae). Известен так же под названием бородавник, чистуха, чистоплот, жовтило, глечкопар, подтынник большой, лишайная трава, дьявольское молоко, собачье мыло, волосник, полевая горчица, ластовень, адамова голова, желтомолочник, желтомлечник, ласточкина трава. Род включает только один вид этого растения.
Дикорастущий чистотел довольно широко распрост¬ранен почти по всей Европейской части России, а также на Украине, в Сибири, на Кавказе, в горах Юго-Восточного Казахстана (Джунгарский Алатау), в Средней Азии (Тянь-Шань) и на Дальнем Востоке.
Чаще всего встречается как сорное растение вблизи жилья, в садах и огородах, на лесосеках и выгонах. Обычные места его обитания — тенистые участки леса, овраги.
Это многолетнее травянистое растение, достигающее высоты 80см. Корневая система чистотела состоит из короткого многоглавого корневища и стержневого корня, имеющего снаружи красно-бурую окраску, а внутри — желтую. Стебли ветвистые, полые, ребристые, покрыты редкими волосками. Листья перистые, длиной 7-20, шириной 2,5-9см, рассечены на городчато-лопастные доли; сверху они светло-зеленые, снизу — сизые. Сегменты округлые или яйцевидные. Верхние листья сидячие, нижние — расположены на длинных черешках. Цветки ярко-желтые, диаметром до 2см, как бы нанизаны на концы стеблей в виде зонтиков и подобны маячкам, по которым чистотел довольно легко выделить в окружающем разнотравье.
Семена мелкие, блестящие, расположены двумя рядами в стручковидной двухстворчатой коробочке длиной до 6см и шириной 3мм. Ими очень любят лакомиться муравьи, способствующие тем самым все большему расселению этого ценного растения.
Цветет в мае-июне; плоды созревают в июле-сентябре. Травник и астролог Кулпепер пишет о нем следующее:
«Описание: Это растение имеет нежные, круглые, беловато-зеленые стебли, с большим числом суставов, чем обычно в других травах как если бы это были колени, очень хрупкие и легко ломаются. Оттуда растут ветки с большими нежными широкими листьями, разделенными на множество частей, каждая из коих разрезана на ребрах, посаженны они с обеих сторон ветви, темного голубовато-зеленого цвета, на верхней стороне, как у водосбора, и более бледно-голубовато-зеленые снизу, полны оне желтого сока; который имеет горький вкус и сильный аромат, вытекает при любом повреждении растения. Цветы желтые же имеют четыре лепестка; после них вырастают небольшие длинные стручки, с черноватыми семенами в них. Корень является довольно большим в голове, выпуская вперед различные длинные корни и небольшие струнки, красноватые снаружи и желтые внутри, полные желтого сока.
Место. Он растет во многих местах у старых стен, живых изгородей и придорожных полос, в невозделанных местах; и, будучи однажды посажен в саду, особенно в какие-то темные места, то он останется там.
Время. Он цветет все лето.
Управление и добродетели. Это растение Солнца, и под небесным Львом: оно представляет собой один из лучших методов лечения для глаз: глаза подчиняются светилам; соберите его когда солнце находится в знаке Льва, а Луна в Овне, избрав для этого время; когда Лев восходит, тогда вам возможно сделать масло или мазь, которые вы примените, чтобы помазать свои воспаленные глаза с: я могу доказать, что применял на собственном опыте, и опыте тех, кого я учил этому, что самая отчаянная боль в глазах была вылечена только этой медициной; и тогда я молюсь, не это ли гораздо лучше, чем подвергать опасности глаза искусством иглы? Ибо если это не абсолютно удалит пленку, это облегчит работу, и может быть сделано без опасности. Траву или корень варят в белом вине, и пьют, несколько семян отваривают с ним, и сей напиток открывает закупорку печени и желчного пузыря, помогает при желтой желтухе; и при частом применении, помогает от отека и зуда, и тем, кто имеет старые болячки в ногах, или других частях тела. Сок ее принятый натощак исключительно хорошо использовать против чумы: дистиллированная вода, немного сахара и немного хорошей патоки смешивается с ним (часть добавляется на взятое для подслащения) и это имеет тот же самый эффект. Сок капнутый в глаза, очищает их от пленок и дымки, которые затемняют зрение; но лучше смягчить резкость сока с малым количеством грудного молока. Он хорош при всех старых, грязных, разъедающих, ползучих язвах везде, куда бы они не проникли в своей злобе и едкости, и вызывает быстрейшее заживление: сок часто применяется для tetters, кольцо-черви, или другие такие как распространение язв, быстро излечит их; а если потереть им часто бородавки, то сок развеет их прочь, трава взятая с корнями размятая, и омытая с маслом ромашки, наложенная на пупок, убирает боль в животе и кишечнике, и все боли матери; нанесенная на женская грудь, останавливает излишнее течение месячных. Сок или отвар травы при полоскании меж зубами облегчает боль; и порошок из высушенного корня возложенный на любой болящий, полый, или шатающийся зуб, заставит его выпасть. Сок, смешанный с некоторым порошком серы, является не только хорошим средством против зуда, но забирает все пятна кожи какие бы то ни было; и если случается, что в нежном теле она вызывает какие-либо воспаления, путем омовения места с небольшим количеством уксуса, это проходит.
Еще один неприятный фокус у врачей применяемый для глаз, и, который хуже, чем игла; метод который должен удалять пленки вытравливающим или терзающим препаратом. Я возражаю против этого.
1. Поскольку естественный покров глаза очень тонкий, и поэтому зачастую «поедается» порознь
2. Пленка, что они (эти препараты) выедают, редко равной толщины в каждом месте, и тогда покровы могут быть разъедены в одном месте больше, чем в другом; и так получается вернее потерять зрение, чем восстанавливать его.
Растение это называется чистотел или хелидония, от греческого слова chelidon, что означает ласточка, потому что говорят, что если выколоть глаза молодых ласточек, когда они находятся в гнезде, взрослые восстановят их глаза снова с этой травой. В этом я убежден, ибо я попробовал его, что если мы поразим их глазное яблоко иглой, они будут восстанавливать их снова: но будет ли сие именно с этой травы, я не знаю.
А еще я читал (и это кажется вероятным), что травы, собранные как я уже показал раньше, и элементы будут извлечены искусством алхимии, и после того как они будут ректифицированы земное качество будет добавлено к их terra damnata или terra sacratissima, и в итоге так очищенные элементы достаточны для излечения всех болезней».
Древний травник

Касаемо Оккультных свойств травы, скажем, что Чистотел относится к семейству маковых и подобно другим представителям он имеет защитную силу и способность смущать затеи врагов.
Чистотел, как сказано, годится, чтобы удерживать в стороне ведьм или законников, и его можно сжигать как ладан или добавить при мытье пола для этой цели. Смешанный с семенами Мака, он способен помочь обвиняемым в уголовных преступлениях выиграть в суде по причине путанности показаний полиции. Смесь может быть воскурена, рассыпана или носима с собой. Смесь из девяти трав, Чистотел, Вербена, тысячелистник, Буквица лекарственная, Девясил высокий, Рута, полынь, Крапива, Клевер белый, заваренная на манер чая представляет собой хорошее омовение против силы ведьм. Основные магические свойства чистотела: защита от злых сил, избавление от тюрьмы. Помогает избежать заключения невиновного под стражу.
Чистотел берут с собой в суд, чтобы выиграть тяжбу, заговаривая его перед этим специальными молитвами и заговорами.
Если носить чистотел непосредственно на теле, меняя его каждые три дня, то это придаст веселое настроение и хороший настрой, излечит депресси
Основные магические свойства чистотела: защита от злых сил, избавление от тюрьмы. Помогает избежать заключения невиновного под стражу.
Чистотел берут с собой в суд, чтобы выиграть тяжбу, заговаривая его перед этим специальными молитвами и заговорами.
Если носить чистотел непосредственно на теле, меняя его каждые три дня, то это придаст веселое настроение и хороший настрой, излечит депрессию.
Используют с заклинанием для легких родов, дотрагиваясь веточкой до живота роженицы, говоря при этом: От Адама весь род пошел, пойди и ты, плод, вон из чрева.
Основные сведения о чистотеле
Многие недуги-болезни излечивает чистотел, лечебные свойства которого известны во всем мире. Его синонимы: чистоплот, чистуха, глечкопар, желтомолочник, прозорник, желтый молочай, коровья трава, ласточкина трава, полевая горчица, собачье мыло, адамова голова. Это многолетнее травянистое растение растет в светлых местах лесов, кустарников, в огородах, садах, парках, вдоль дорог, на пустырях, по сорным местам. Распространен почти повсеместно, кроме Крайнего Севера и пустынь.
В качестве лекарственного растения он использовался еще древними римлянами. Опытные травники утверждают, что чистотел умеет отыскивать корень болезни. Внутри организма сразу же находит больную зону и приступает к ее лечению. Лекарственным сырьем является надземная часть растения – трава и листья, корни и свежий сок травы. Нужно отметить, что химический состав этого растения широко изучен, однако, по заявлению специалистов, чистотел — весьма перспективное растение для дальнейшего изучения содержащихся в нем веществ и их применения в медицине.
В настоящее время он широко применяется в народной медицине различных стран мира. В немецкой народной медицине отвар травы с цветками и отвар корней применяют внутрь в малых дозах при желтухе, камнях печени, болезнях селезенки, при катаре желудка и кишечника, при гриппе, коклюше, подагре, ревматизме, геморрое. Свежий млечный сок чистотела в отечественной народной медицине используют для лечения туберкулеза кожи, бородавок, мозолей, лишаев, экземы, рака кожи. Наружно отвар травы и отвар корней применяют для ванн, обмываний, примочек при различных кожных заболеваниях: сыпях, лишаях, угрях, золотухе, гнойных ранах и язвах. К долго незаживающим ранам и язвам прикладывают измельченные свежие и сухие листья чистотела, т.е. делают компрессы. Данную процедуру желательно повторять три раза в день.
В западноевропейской медицине его применяли еще с XIV века при лечении рака желудка. В настоящее время экспериментально доказано, что препараты его задерживают рост злокачественных клеток. Многие травники, зная о противоопухолевых, свойствах чистотела, используют его для лечения от рака. Так, известный целитель В. Тищенко предлагает такой способ применения: брать цветущее растение целиком с корнем, очистить его, подсушить в течение трех часов, пропустить через мясорубку, отжать сок, смешать с водкой в соотношении 1:1. Настаивать 2 недели в темном прохладном месте. Пить вначале по 1 чайной ложке 4 раза в день за 30 минут до еды. Через 1 и дней чайную ложку заменить на столовую и принимать, пока не наступит улучшение.
Сбор из чистотела в смеси с крапивой и календулой препятствует разрастанию метастазов. Необходимо взять травы в равных частях, измельчить и смешать. Одну столовую ложку сбора залить стаканом кипятка в термосе и настоять в течение 2-3 часов. Процедить, и принимать по 0,5 стакана натощак утром и перед ужином вечером.
Теперь из всего вышесказанного становится понятно, почему чистотел нередко называют русским женьшенем. Поистине, это растение способно заменить целую аптеку, это уникальная лаборатория природы.
Есть древнее поверье, что соком чистотела лечат ласточки весной своих слепорожденных птенцов. Потому-то, говорят, и зацветает он с прилетом этих птиц. Ласточкина трава — одно из 16 священных растений средневековой магии, ему приписывались оккультные свойства громадной силы, чистотел считался травой победы. С помощью его корня алхимики экспериментировали с растительным камнем.
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ
В своем химическом составе он содержит свыше 20 алкалоидов, из-за которых все растение сильно ядовито, но именно они определяют его медицинское применение.
Одна только доза делает вещества ядом или лекарством — это слова немецкого врача и естествоиспытателя Парацельса, сказанные еще 500 лет назад. Они как никогда актуальны, когда речь идет о чистотеле.
Применение как внутрь, так и наружно требует большой осторожности и недопустимо без контроля врача. Только он решает о целесообразности лечения этим сильным ядовитым растением.
В медицине известно как приготовить настой по общим правилам, но в меньших концентрациях. Если вы хотите именно так использовать чистотел, применение его должно заканчиваться молоком или тертой морковью — 1 столовую ложку. Врач (подчеркивем еще раз — только врач) может назначить его при заболеваниях печени, желчного пузыря, кожи. В аптеках чистотел и препараты из него отпускают только по рецепту врача.
Чистотел имеет сложный химический состав. Все его органы содержат около 20 алкалоидов (в траве — до 2%, в корнях — до 4,2%). Из них наибольший интерес представляют сангвинарин, протопин, берберин, хелирубин, содержащиеся во многих растениях, а также хелидонин, гомохелидонин, хелеритрин, метоксихелидонин, оксихелидонин, а-аллокриптонин, В-аллокриптопин, спартеин, хелидамин, 1-стилопин, dl-стилопин, коптизин, оксисангвинарин, хелилютин, присущие только этому виду. Тра-ва чистотела содержит небольшое количество эфирно¬го масла (0,01%), а также витамины С (170мг %) и А (до 14,9мг %); органические кислоты (4,3%) — хелидоновую, яблочную, лимонную, янтарную; флавоноиды и сапони¬ны. Семена содержат жирное масло (до 60%), а млечный сок — смолистые вещества.
Трава содержит макроэлементы (мг/г): К — 58,20; Са — 27,20; Mg — 4,30; Fe — 0,60; Мn — 0,16; Сu — 1,34; Zn — 1,16; Mo — 12,50; Cr — 0,33; Al — 0,25; Ba — 2,48; V — 0,20; Se — 12,50; Ni — 0,35; I — 0,08. Содержание Br — 111,60; Ag — 8,00; В — 55,00 мкг/г.
Некоторые химические соединения чистотела очень опасны. Так, хелидонин может привести к параличу центральной нервной системы; гомохелидонин — судо¬рожный яд, сильный местный анальгетик; сангвинарин после кратковременного наркотического действия способен в дальнейшем вызывать судороги, как при действии стрихнина. Поэтому использовать чистотел можно только по назначению лечащего врача, учитывая, что даже для наружного применения он противопоказан людям, страдающим эпилепсией, бронхиальной астмой, стенокардией, неврологическими синдромами. При приеме препаратов внутрь в большом количестве, передозировках сборов, включающих чистотел, у больных может развиваться отравление, сопровождающееся тошнотой, рвотой и даже параличом дыхательных путей.

СПАГИРИЧЕСКИЕ ПРЕПАРАТЫ
Все полезные целебные качества травы могут быть скомбинированы воедино в одной из разновидностей спагирических препаратов. Будь то тинктура, соль или эссенция.

Раймонд Луллий и его житие

Раймунд Луллий родился в 1233 или 1235 году в Пальме на острове Мальорка, в знатной и богатой семье. Отец готовил его для военной карьеры, но всю свою юность тот посвятил любовным приключениям. Даже женившись и став отцом семейства, он не перестал волочиться за красивыми девушками, а примерно к тридцати годам воспылал подлинной страстью к живущей в Пальме даме из Генуи — сеньоре Амбросии де Каетелло.

Амбросия была замужем, и этой умной женщине чрезвычайно досаждали экстравагантные выходки красавца Раймунда, желавшего доказать ей свою любовь. Стоит ли говорить, как гарцевал он подле ее окон. Однажды он въехал на лошади в собор, чтобы положить к ее ногам сочиненный им мадригал, и возмущенные верующие силой выставили его. Тогда она согласилась увидеться с ним наедине и назначила свидание в собственной спальне.

Луллий был убежден, что наконец-то покорил ее, поэтому на встречу отправился в том радужном настроении, какое испытывает любой юноша в предвкушении долгожданной победы. Однако Амбросия встретила его очень холодно и спросила, не желает ли он полюбоваться грудью, которую неоднократно воспевал в своих стихах. Удивленный этим предложением, Луллий ответил, что у него нет более заветного желания. Молодая женщина, распустив корсаж, показала ему изъеденную раком грудь со словами: “Смотри, Раймунд, смотри, сколь уродливо это тело ,возбудившее твою страсть. Ну лучше ли было бы тебе возлюбить Иисуса Христа, от которого ты можешь ждать вечной награды?”

Это происшествие вызвало у Луллия нервное потрясение. Домой он вернулся в крайне подавленном состоянии духа. Почти никуда не выходя в течение нескольких дней, он пытался сочинять лирические стихи во славу любви ,именно тогда ему было видение распятого Христа. Отмахнувшись от него, он вновь обратился к стихам, но то же самое видение повторилось ещё четыре раза. Проведя бессонную ночь ,терзаясь стыдом и угрызениями совести, терзаясь стыдом и угрызениями совести, он устремился в исповедальню и поклялся, что отныне посвятит жизнь свою прославлению Господа и обращению неверных в христианство.

Раймунд Луллий рассказывает, что после этого, чтобы получить подтверждение ,что выбор сделан им правильно, он совершил паломничество в Сантьяго де Компостелло. По возвращении на Мальорку доктор-ясновидец поднялся на гору Ранда, одну из самых высоких на острове. Здесь ,после многих дней поста и молитвы, на него снизошел посланный Господом свет: ему было даровано великое искусство – Ars Magna – обращения неверных на истинный путь христианской веры. Согласно легенде ,на ветвях растущего там мастикового дерева появились вдруг бесчисленные буквы из самых разных алфавитов: это были языки, на которых предстояло ему нести Ars Magna в мир. Луллий тут же принялся изучать их, особое внимание уделив арабскому, поскольку он рассчитывал обратить в христианскую веру жителей Северной Африки. Он очень быстро овладел и французским, чтобы поехать учиться в Сорбонну.

Именно в этом прославленном университете он вступил в открытое столкновение с Дунсом Скоттом который, после грандиозного успеха в Оксфорде, читал здесь курс. лекций. Слушая его выступление, Раймунд Луллий сопровождал каждую фразу лектора жестами, выражавшими неодобрение и несогласие, что наконец привело британского лектора в крайнее раздражение. Желая высмеять оппонента, Скотт прервал свою речь и задал Луллию вопрос из числа самых обыкновенных: «Какой частью слова является Господь?». Луллий ответил на это: «Господь не может быть частью, ибо он есть всё». Не ограничившись этим, Луллий окончательно посрамил несчастного Скотта, произнеся бесконечную страстную тираду во славу совершенства Бога. В конечном счете ему было предложено почетное место преподавателя Сорбонны, хотя у него не было никаких университетских званий, отношения же его с Дунсом Скоттом наладились до такой степени, что они расстались лучшими друзьями.

Затем Раймунд Луллий отправился в Монпелье и стал учеником Арнальдо де Вилановы, который около 1289 года приобщил его к алхимии. Однако Луллий не забывал своих планов обратить в христианскую веру арабский мир и вскоре отплыл с этой целью в Тунис, где был приговорен местным беем к смерти. К счастью, один образованный мусульманин, близкий друг верховного правителя, отменил казнь после того, как побеседовал е доктором-ясновидцем и убедился, что имеет дело с человеком необыкновенных познаний. Луллий был выслан из страны, едва спасшись от разъяренной толпы, которая хотела побить его камнями. Добравшись до Неаполя, он застал там. Арнальдо де Виланову и вместе с ним вновь занялся алхимическими опытами» Потом он путешествовал по Европе; следы его пребывания можно обнаружить в Испании, Палестине, Алжире, Вене и, наконец. в Англии.  К началу XIV века английскому королю Эдуарду удалось заполучить себе на службу эту легендарную личность. Он смог привлечь Луллий обещанием открыть кампанию против неверных — турков; в результате Луллий пошел на своего рода договор с английской короной: алхимик обязался изготовить 60 000 фунтов золота из ртути, олова и свинца, которое будет лучшего качества, чем золото из рудников. На это золото должны были быть снаряжены корабли и оплачены воины для священной войны против неверных, дабы снабдить оружием железных воинов. После того как Луллий за короткое время действительно изготовил обещанное количество золота, король повелел чеканить из него золотые монеты со своим изображением и еретической надписью: «Эдуард, король Англии и Франции». Это были монеты вдвое тяжелее дукатов, на них было изображение воина и корабля. Эти золотые монеты говорили об истинных политических намерениях английского правителя – завоевать Францию и властвовать над объединенным англофранцузским государством. Такой план был ему гораздо больше по душе, чем рискованный крестовый поход против сынов Магомета. После визита в Лондон Луллий вернулся в Африку. и в городе Бужи его опять закидали камнями, после чего его подобрали генуэзские матросы, и на борту корабля в возрасте восьмидесяти лет он скончался.

II.Великое Делание и Философский Камень

Продолжение работы Жуаливе-Кастелло

Спагирическое искусство основано на брожении; это значит, что нужно лабораторным путем возбудить в металлах скрытую в них жизнь, что нужно их разбудить, вызвать в них деятельность, до некоторой степени, воскресить их, поступая подобно природе в ея вечном процессе зарождения жизни в инертной массе. Главное усилие Алхимии заключается в восстановлении ферментов из близких веществ, для того, чтобы эти ферменты в соединении образовали превращенную субстанцию. Все Великое делание заключается в правильном приготовлении металлических ферментов.

            Каждый металл имеет в себе собственный фермент, который нужно извлечь: из Золота получается фермент Золота, из Серебра – фермент Серебра и т.д. Философский камень приготовляется следующим образом. Из Солнечного Золота (таинственной Серы) извлекают «Серу». Из Лунного Серебра (Таинственной ртути) извлекают «Ртуть». Некоторые алхимики утверждают, что из обыкновенной ртути извлекают особенную «Соль». Это дополнительные весьма деятельные ферменты. Золото и Серебро – тела единственно пригодные для изготовления Философского камня, будучи приготовлены для делания, они носят в старых книгах название «Философского Золота и Серебра». Солнце и Луна их символизируют. Их сначала очищали, Золото цементацией или сурьмой; Серебро – купелляцией, то есть свинцом. Сера, извлеченная из Золота, и Ртуть, добытая из Серебра, — составляют будущее вещество Камня, это ферменты, первичные основания Золота и Серебра, соединенные в Соли. Но как извлечь Серу и Ртуть из философских Золота и Серебра? Мы касаемся здесь великой тайны Алхимии и Герметизма.

            Никто никогда не найдет настоящего обьяснения этой задачи в какой либо книге, ибо эту тайну нельзя сообщить профанам. Алхимики окутывают темными для непосвященных символами эту таинственную главу науки[1].

            При помощи растворителя – Азота, извлеченного из Магнезии, добывают Серу и Ртуть из Золота и Серебра. Что такое Азот? Что такое эта странная «Магнезия», из которой происходит Азот? Мы только намекнем, что дело идет об астральном свете, который адепт должен привлекать и направлять. Его возбуждают «небесным летучим огнем», видоизменением астрального флюида, который сам притягивается герметической дистилляцией земли, называемой Магнезией – «Матерью» Камня. Из этой Магнезии – мирового рудника, извлекают Начальную и Высшую Серу и Ртуть; соединяют их соли, образуют Азот или «Философскую Ртуть». Этим живым энергичным растворителем, одаренным, по словам Станислава де-Гуайта, электромагнетической силой, — действуют на Золото и Серебро, чтобы извлечь из них два металлических фермента, о которых мы говорили. Чтобы управлять силами природы необходимо быть аскетом. Поэтому, мне кажется, бесполезно настаивать на необходимости герметического посвящения, без которого никто не может заниматься Магической Традиционной Алхимией[2].

            Продолжим исследование алхимических действий над камнем. Полученные растворы сгущаются и кристаллизуются: полученные соли разлагают нагреванием, наконец, после различных действий, указанных Альбером Пуассоном в его великолепном сочинении «Теории и символы Алхимиков», — получают Серу и Ртуть, предназначенные для Камня. Они образуют материю необходимую для Делания. Затем, эти ферменты, добытые из обыкновенного Золота, Серебра и Ртути – соединяют между собой и заключают в закрытый и хорошо закупоренный шар. Колбу помещают в чашку, наполненную песком и пеплом, и нагревают ее на постоянном огне, ибо заботливое нагревание дает массе свойство превращать металлы. Алхимики называли «атанором» специальную печку, в которую они помещали чашку и яйцо. Огонь поддерживается беспрерывно до конца Делания.

            Сначала тела вступают во взаимодействие, происходят различные химические реакции: осаждение, возгонка, кристаллизация, изменение цветов. Материя становится черной (это символизируется «Головой Ворона»), затем – белой (символизируется «Лебедем»), на этой ступени Камень соответствует Малому Деланию или превращению Свинца, Ртути и Меди в Серебро. После этого появляются различные промежуточные оттенки зеленый, голубой, синеватый, радужный (Хвост Павлина), желтый, оранжевый и, наконец, красный, или совершенный, цвет рубина, указывает на счастливое окончание операции.

            В общем, ход операции таков:

  1. Когда Материя приготовлена, то есть ферменты из Золота и Серебра извлечены – происходит соединение или совокупление в яйце Серы и Меркурия. Нагревание. Появление черного цвета. Вторая стадия достигнута.
  2. Разложение
  3. Омовение: появляется белый цвет. Камень освобождается от своих нечистот.
  4. Рубиновый цвет. Делание свершено
  5. Брожение. Цель его увеличить силу Камня, усовершенствовать его. Яйцо разбивают, собирают красное вещество, примешивают его к расплавленному золоту и небольшому количеству Азота или Философской Ртути и нагревают снова. Эту операцию обыкновенно повторяют один или два раза. Камень усиливается, он превращает в тысячу раз большее по весу количество металла вместо прежних пяти, десяти раз. Это называется умножением Камня.
  6. Превращение неблагородных металлов в Золото и Серебро называется Проекцией. Берут металл: Ртуть, свинец, Олово, расплавляют его, затем в тигель, где находится расплавленный металл, бросают немного Философского Камня, завернутого в воск. После охлаждения получают слиток Золота, равный по весу взятому металлу, или меньший, смотря по качеству взятого Камня.

Красный эликсир или Великий Магистериум имеет вид ярко-красного и довольно тяжелого порошка. Невозможно лучше определить этот порошок, как уподобить его энергетическому ферменту, вызывающему молекулярное превращение металлов, совершенно подобно тому, как фермент превращает сахар в молочную кислоту. Что*-же удивительного в том, что Философский Камень действует в малых количествах, и алхимики утверждают будто гран Камня превращает в Золото фунт Ртути. Фермент действует на органические вещества весьма в малых дозах. Диастал превращает в сахар в две тысячи раз большее по весу количество амидона. Ничего нет удивительного в той роли, которую играет камень в химической и жизненной роли Философского Камня.

[1] Раз и навсегда установим, что «Солнце и Луна», «Философское Золото и Серебро», «Мужское и Женское начало», «Царь и Царица», «Сера и Ртуть» — суть синонимы.

[2] С социальной точки зрения смысл тайны обьясняется дурным употреблением, которое люди сделали бы из Золота. Они не употребили бы его на общее благо, и всемирная катастрофа, следствие ужасного монетного кризиса потрясла бы мир, ничто бы не изменилось к лучшему, без сомнения, все бы стало хуже, и нищета продолжала бы существовать как и раньше.

Сэр Кенельм Дигби: История жизни и любви

ОТ СОСТАВИТЕЛЯ: Причина, по которой я обращаюсь к личности того или иного Мага и Алхимика остается неизвестной и таится где то в переплетениях Вирда. Так было с Жоливе-кастелло, так было с сэром Кенельмом Дигби.  Много герметиков не столь известных как Луллий, Парацельс, Фулканелли и т.д., но мой личный выбор подчиняется своим законам. Откуда я узнал о сэре Кенельме? Ничтожные крупицы, например, Поль Седир «Магические растения» в разделе о Палингенезии «Граф Кенельм Дигби (1603-1665) уверяет, что восстанавливал таким же образом сожженных раков, а Парацельс распространяет этот вид палингенезии на все вообще виды животных». Далее же в этом издании он уопминается как один их учеников Парацельсианской школы, наравне с Кверцетанусом, Тахениусом и де-Ла Клавом. В «Практической магии»  «Таким образом, думает Теофраст Парацельс, можно производить всякого рода животных. Того же мнения держится и граф Дигби, который за верное утверждает, что, сжегши в пепел рака, можно опять его произвесть. Подробное описание этого можно найти в сочинении его, названном «Экспериментальная Медицина». Он пишет, что будто бы делал те же опыты и над рыбами.» Еще можно прибавить «Черного Дракона» Нитибюса, 1913 г. А далее вольное плавание по библиотекам, отдельные рецепты и отрывки из Theatrum Chymicum.

И наконец изыскания приблизились к завершению, биографический очерк найден как и книга секретов «A choice collection of rare secrets and experiments in philosophy as also rare and unheard-of medicines, menstruums and alkahests : with the true secret of volatilizing the fixt salt of tartar / collected and experimented by the honourable and truly learned Sir Kenelm Digby, Kt., Chancellour to Her Majesty the Queen-Mother ; hitherto kept secret since his decease, but now published for the good and benefit of the publick by George Hartman», а также его книга по кулинарии.

            Итак, перед нами история достойная романа — история Любви, История рыцаря и история Алхимика.. Имя его Возлюбленной супруги — Венеция (лат. форма имени Гвинет), уже само по себе имя подходящее для мистерии A-MOR, а ее второе Имя Анастасия, «Воскрешение».  По всем признакам Венеция должна была стать Soror Mystica, Мистической Сестрой, которая всегда находилась при алхимике и его атаноре, являлась для алхимиков символической духовной спутницей, которая в течение всего процесса трансформации оказывала помощь своей физической энергией, своим необходимым женским излучением. Мистическая Сестра передаёт в своём теле и через своё тело адепту ингредиенты, пока посредством тесно вза-мосвязанных, продолжающихся, действительных и символических, но в любом случае магических, перенесения, колебания, личностного становления, в любви без (телесно понимаемой) любви, в ледяном огне, в Тайной мастерской, Магической комнате, оба они не превратятся, обоюдно проникнув друг в друга, соединившиеся и вечные. Но, что-то пошло не так, возможно, мы осмелимся предположить, что ошибочно было решение завести детей, ведь Магическая Любовь бесплодна. Путь за окоем мира не сочетается с стандартами общества… «Горе тому, кто лишится своей валькирии! Горе тому, кто оставляет волшебницу и возлюбленную, которая передала ему Грааль! Он лишился собственной души, собственной вечно жизни. Его покинула дева из Гипербореи.

            Известно, что Наполеон лишился своей звезды, когда он покинул Жозефину, и соответственно Ясон, когда он оказался неверен Медее. В каком-либо месте во Вселенной для каждого героя, для каждого мага есть только единственная духовная супруга, предназначенная ему, и тот, кто отвергнет её, потеряет себя».

СЭР КЕНЕЛЬМ ДИГБИ

               Кенельм Дигби, «украшение Англии»,  одна из самых колоритных и разносторонних исторических личностей, друг ведущих европейских интеллектуалов (среди них Бойл, Декарт, Гоббс),  сочетал в себе роли Придворного, Флотоводца, Государственного Мужа, Философа, Ученого, Литературного критика, Апологета Католицизма. Он родился 11 июля 1603 г. в Гейхерст-хаусе.

Этот великолепный и величественный Тюдоровский особняк

Гейхерст-хаус

перешел к семейству Дигби через его мать.  се через Kenelm мать. Она была дочерью и наследницей Уильяма Малшо (Mulsho) и она вышла замуж за сэр Эверард Дигби, одного из злополучных заговорщиков знаменитого Порохового заговора.

            Гейхерст-хаус стоял на территории лесного парка площадью в двести акров с двмя небольшими озерами, несколькими холмами, с прогулочными дорожками и геометрическими изгородями, с голубятней и конюшней за пределами. Река Оуз (Ouse) бежит на Восток и на север тянулась длинная аллея высоченных дубов.

            Основной дом был построен во времена Генриха VIII

Современный вид

. Позднее, Королева Елизавета подарила его Дрейку, перед тем как дом перешел в собственность семейства Малшо. Усадьба мало изменилась; традиционная приземистая H-форма была заполнена в массивное U, но теплый кремово-серый камень и фасад были тех же пропорций, которые придавали ей отличие среди Елизаветинских усадеб, оставались практически неизменными. Среди тридцати комнат была Комната Дрейка, Берли комнтата (the Burleigh Room), Комната Принца (которую занимал принц Уэльский) и была комната утонченной окраски, по образцу комнаты отравлений Екатерины Медичи в замке Блуа, с длинными панелями расписанными цветами графства.

            В детстве Кенельма использовались и более странные части дома, священничьи норы[1]  и потайная комната на востоке, где его отец и другие заговорщики скрывались для своих совещаний, проходя через потайную дверцу или за поворачивающийся камин. Эти потайные проходы, ведущие через весь дом, наверняка были знакомы юному Кенельму.     Здесь он бродил мальчиком через засаженные земли, луга, к реке и основной дороге ведущей из Нортгемптона в Лондон.

            Кенельму было только три года, когда его отец умер на эшафоте 31 января 1606 года, в возрасте двадцати восьми лет, будучи повешен, растянут и четвертован. Когда лошади влачили сэра Эверарда к виселице, сообщается, что жена его Мэри «не взирая на неудовольствие толпы, взывала к нему и два маленьких мальчика махали из окна склонив головы». Осмелимся предположить, что это были Кенельм и Джон Дигби. Когда палач вырвал сердце из еще живого Эверарда и показал толпе со словами «Вот сердце  изменника!» легенда гласит, что умирающий ответил «Ты лжешь!»

            В раннем возрасте Кенельма забрали из-под опеки своей матери, пылкой Католички, и поместили  под обучение архиепископа Лода. Мнения расходятся относительно того, отрекался ли он вообще от веры своих родителей, ибо уже в 1625 он описывает себя в своих мемуарах как Католика. Он отправился в Оксфорд, когда ему было четырнадцать лет и поступил в Глостер Холл (сейчас Вустерский колледж). Там он попал под влияние д-ра Томаса Аллена, одного из образованнейших ученых своего времени, астролога и математика, с репутацией колдуна, который вдохновил его на изучение науки и философии, интерес к которым он сохранил в течение всей своей жизни.

Через пятнадцать лет доктор Аллен скончался и оставил все свои книги Кенельму, 200 томов Бодлеанской библиотеке.

            Во время своих каникул Кенельм  стал постоянным спутником прекрасной Венеции Стэнли,  дочери сэра Эдварда Стэнли из замка Тонж, Шропшир, внучке Томаса Перси, седьмого графа Нортумберленда. Ее мать умерла, когда ей было всего несколько месяцев от роду, а ее отец настолькоуединился и замкнулся, что  Венецию отправили к родственникам, которые жили рядом с Гейхерстом. Кенельм глубоко влюбился в Венецию, но его мать, Леди Дигби, была настроенна решительно против такого союза, в основном из-за «сомнительной репутации» Венеции которая была связана с по крайней мере с четырьмя другими женихами, кроме Кенельма.

Он закончил свои четыре года в Оксфорде в 1620 г. без получения степени и был отправлен заграницу. Кенельм частенько наведывался в Гейхерст, чтобы навестить матушку, но больше никогда не жил там постоянно.

В последнюю встречу с Венецией перед расставанием Кенельм подарил ей кольцо с бриллиантом « Уговаривая ее, когда она посмотрела на него, понять, что это доказательство того, что его сердце столь же твердо как этот камень, в отношении любых новых привязанностей».  В ответ она подарила ему локон волос.

            Сначала Кенельм Дигби отправился в Париж учиться, но застал Университет в разгар изменений, а летние месяцы принесли чуму в город, так что он оприавился в провинцию. Кенельм прибыл в Анжер, где Мария Медичи, вдова Генииха IV  и регентша своего сына Людовика XII, держала двор. На маскированном балу Королева Мать Франции страстно влюбилась в красивого, но растерянного молодого человека. Кенельм был вынужден бежать, так как сердце его хранило постоянство к Венеции.

Он отправился в Италию. В 1622 году во Флоренции он встретился с Ван Дэйком и они стали неразлучными друзьями. Ван Дейк писал портреты Венеции и Кенельма на протяжении многих лет. Тем временем в Англии до Венеции дошли слухи, что Кенельм умер, и ее сердце было разбито, письма же от Дигби содержащие истинное положение дел никогда до нее не доходили, и в итоге она обручилась с бывшим женихом. Когда Кенельм услышал об этом, то пришел в совершеннейшую ярость и исступление: «Немало я клянусь и призываю небеса в свидетели, что наперед я объявляю непримиримую войну этому предательскому полу и так ославлю на весь мир их лживость и недостойность, что уповаю, настанет их черед просить любви у мужчин, в чем им будет отказано и останутся только отчаяние и смерть!!!»

Впрочем, вскоре Венеция узнала, что ее новый жених неверен и помолвка была расторгнута. Вскоре Кенельм вернулся в Лондон, они встретились и все недопонимания были благополучно разрешены.

Однако, перед возвращением в Англию, Кенельм из Италии отправился в Мадрид, посетить своего кузена сэра Джона Дигби,  впоследствии Графа Бристольского. Сэр Джон старался вести переговоры от имени Короля Джеймса I  обраке между принцем Карлом и Инфантой Испанской. Последовавшее прибытие Принца Карла и Бэкингема не способствовало делу. Поведение Бэкингема в Испании сделало его персону весьма непопулярной, и Инфанта не поддержала предложения Принца. Кенельм, в силу своих религиозных убеждений, был выбран переговорщиком с Арихиепископом Толедским, Примасом Испании. В итоге, в Сентябре 1623, принц Карл бесславно отбыл в Англию и Кенельм сопровождал его как один из свиты. После возвращения в Англию Кенельм Дигби получил степень магистра в Кембридже. Затем стал членом Тайного совета короля Карла I. Примерно в это время Дигби переходит из католичества в англиканство.

В следующем месяце Его Величество Король посвятил Кенельма в рыцари.  Если бы не вмешательство Бэкингема, то церемония могла бы иметь несчастливое завершение. Король отвлекся и направил клинок меча прямо в глаза сэра Дигби.

Бэкингем сейчас планировал альянс между Принцем Карлом и сестрой Короля Франции и настойчиво испрашивал у сэра Кенельма содействия и компании в поездке в Париж.  Кенельм не мог потянуть такие расходы, но Венеция предложила достать необходимые средства. Кенельм был настолько тронут ее щедростью, то немедленно сделал ей предложение. Они тайно обвенчались в 1625 году и до рождения второго сына не объявляли о своем браке на публике. За годы брака у них родилось четыре сына: Кенельм, Джон, Джордж и Эдвард, один из которых умер в младенчестве. Историю романа с будущей женой он также описал в довольно загадочных мемуарах, где он сам и Венеция Стенли были выведены под именами Феаген и Стеллиана. Осмелимся предположить, что путем  изменения имени Венеции  на Stelliana, Дигби вызывает множество ассоциаций с образом  богини — от Афродиты Урании до женщины, облеченной в солнце и увенчанной звездами в Откровении – что не является слишком сильно притянутым, учитывая житийный портрет Венеции, который Дигби рисует в своих письмах.

Кенельм Дигби подвизался при дворе Короля Джеймса и стал одним из первых фаворитов, чему способствовал интерес Короля к Алхимии и науке, которыми занимался Дигби. Однако позиция его была довольно шаткой из за происков Бэкингема, который ревниво относился к положению Дигби при дворе, и особенно к Джону Дигби, перому Графу Бристольскому.

Во время непродолжительного отсутствия при дворе Бэкингема, сэр Дигби, склонный, как и подобает истинному рыцарю, к приключениям, упросил Короля назначить его командующим каперской экспедицией. Скрытым мотивом был захват Французских торговых кораблей. Два корабля выбранных для этого приключения, «Игл» (позднее «Арабелла») и «Джордж энд Элизабет» снялись с якоря в Декабре 1627 года. С 5 февраля по 27 марта он оставался на якоре в Алжире из-за болезни своих людей, и добился обещание от властей улучшить обращение с английскими кораблями. Он захватил голландское судно возле Майорки и после многих стычек и волнений Кенельм одержал победу над Французами и Венецианцами при Искандероне 11 июня, в свой день рождения. Активность сэра Дигби на море была столь велика, что она грозила вызвать репрессии против английских купеческих судов, поэтому ему было приказано вернуться.

            По победоносном возвращении, после тринадцати месяцев странствий, Кенельм был «с великой милостью принят при дворе Короля и был рад встретить всех своих старых друзей». Он проявил себя способным Флотоводцем, а также изучал археологию на Греческих островах. Сэр Дигби становится администратором флота, а потом управляющим Тринити-хауз – учреждения, ведавшего навигацией в территориальных водах Англии и службой маяков. Он дружит с поэтом и драматургом Беном Джонсоном, посмертным изданием трудов которого он будет позднее заниматься.  По обычаям того времени государственные служащие обеспечивались доходом от монополий, сэр Дигби получил доходы от продажи сургуча на территории Уэльса.

            Но беда пришла неожиданно. Вечером 30 апреля 1633 Венеция как обычно отправилась спать, сэр Дигби, вернувшийся в этот день очень поздно решил лечь в другой комнате, чтобы не беспокоить жену. Утром горничная обнаружила Венецию мертвой. Загадочная смерть породила массу слухов.Ван Дейк написал ее посмертный портрет, она была похоронена в Христовой Церкви, Ньюгейт. Ходили слухи недоброжелателей, что причиной смерти было «Гадючье вино», изобретенное и прописанное сэром Кенельмом для сохранения красивого цвета лица,  кто-то говорил о самоубийстве, кто-то – что Венецию Дигби из ревности отравил муж. После ее смерти Кенельм был безутешен и «носил черную траурницу, высокую остроконечную шляпу, не брил бороды, выглядел подобно отшельнику, в знак своей скорби по возлюбленной супруге». Он велел сделать гипсовые слепки головы, рук и ног жены,  постоянно созерцал портрет Венеции и начал писать письма, посвященные своей жене, которые составили том под названием Praise of Venetia. Его портреты, выполненные Ван Дэйком до смерти Венеции изображают его как блестящего придворного в бархате и кружевах, а после ее кончины как отшельника в черном. Бен Джонсон написал посмертную эвлогию, к сожалению, она частично потеряна, из-за потери центральной страницы в пачке листов бумаги, а копия существует только одна.) Надо сказать, что было осуществлено и вскрытие, что довольно редкое явление для той эпохи.

               Наконец, он вновь обрел себя в философской и научной деятельности. Энергичный придворный, взбирающийся по карьерной лестнице, отчасти авантюрист, превратился в меланхоличного, замкнутого ученого. В Грешем-колледже Дигби вновь перешел из англиканства в католицизм и написал прокатолический труд «A Conference with a Lady about choice of a Religion». Отметим, что отец Венеции, Лорд Эдвард Стэнли, после смерти своей жены, нашел утешение в научных штудиях и религии, и в Грешеме Сэр Кенельм надеялся отвлечь себя аналогичным способом. По мнению Майкла Мартина, современного исследователя,   вместо того, чтобы отвлечься от трагедии смерти жены в своей преданности научным исследованиям, в действительности Дигби погружался все глубже, если неосознанно,  в ее память. Венеция в буквальном смысле преследует его научную работу.

               В занимаемых в Грешем-колледже комнатах Дигби с новой энергией обратился к давно интригующей его научной проблеме, занимавшей многих Алхимиков и натурфилософов, к Палингенезии, возрождению растений (и животных) из пепла и основных солей.

Палингенезией увлекались многие известные философы и маги древности: Абу Бекр аль-Рази (Разес), Альберт Великий, Овидий, Голланд, Парацельс, Агриппа, Кизеветтер, Сендивогиус, де Клав, Кверцетанус, Боттели, Бегин, Тахениус, Сеннерт, Пецольд, Ван-дер-Бекк, Кампанелла, Максвелл, Освальд Кролл, Эккартсгаузен, Бехер, Бургграв и т.д.  Поклонником этой науки был Фердинанд III. Термин палингенезия (παλιγγενεσία) древне-греческого происхождения (от др.-греч. πάλιν — снова и γένεσις — становление, рождение), и означает: творение заново, рождение заново, перерождение, возрождение.. Таким образом, палингенезия — это одно из направлений магии (точнее алхимии), которое занимается проблемами «оживления» растений, животных и человека, а также их отживших форм.

               Различают следующие виды палингенезии:

  1. Палингенезия теней (мнимая) — воспроизводит астральное тело (фантом, «привидение») растения, животного или человека, не фиксируемое органами чувств (по Парацельсу).
  2. Палингенезия тел (действительная, естественная) — ускоряет (форсирует) рост и восстановление разрушенных организмов, фиксируется органами чувств.
  3. Создание гомункулов (искусственных людей), «мандрагоров».

               Немецкий врач, маг и алхимик медикус Парацельс обобщил раннее и современное понимание палингенеза в своей книге «О природе вещей» (1573). В этой работе Парацельс представил палингенез не как метафизическую теорию, но и как практическую науку, хотя и трудную в исполнении.

               Дигби вложил столько психической энергии в палингенезию, что он стал  проводником вполне реального, даже если метафорично, возвращения из мертвых Венеции. Палингенезия — это не фигура речи для Дигби: это научный факт. Рвение в штудиях палингенезии в сочетании с его психическим состоянием

после смерти своей жены вероятно еще больше подстегнуло его осознание второго имени Венеции — Анастасия, по-гречески “воскрешение”.

Но  в своей научной работе, Дигби показал себя трезвомыслящим, методическим и требовательным естественный философом, гораздо ближе к методам Гоббса и Декарта, чем Роберта Фладда. Он никоим образом не допускал мистификации явлений и был очент нетерпим  с теми, кто это позволял.

            Через несколько лет Дигби переезжает в Париж, где общается с философом Томасом Гоббсом и Маренном Мерсенном, который в те годы состоял в переписке со всеми виднейшими учеными Европы. Когда он решил вернуться в Лондон, в стране уже разгорелся военный конфликт между Карлом I и Шотландией (так называемые «Епископские войны»).

В 1640 году Палата Общин надавила на Короля требуя удалить всех Католиков от двора и особенно был отмечен Сэр Кенельм Дигби. Он отправился во Францию, где на дуэле сразил французского дворянина Монт ле Роса, за неуважительные речи о Короле Англии.

               Он сражался за Роялистов и вернувшись в Лондон был арестован и заточен. После вмешательства французской королевы Анны Австрийской его освободили, он вновь бежал во Францию, а его имущество парламент конфисковал. Когда жена Карла I Генриетта Мария бежала во Францию, Дигби стал канцлером ее двора. Он начал переговоры с римским папой Иннокентием X, чтобы добиться его поддержки, но не преуспел. После того, как правивший в Англии Оливер Кромвель объявил о свободе совести, Дигби вновь был принят в Лондоне, где стал неофициальным представителем английских католиков при правительстве. В 1655 году он снова отправился в Рим, на этот раз чтобы попытаться достичь взаимопонимания между папой и Англией, но вновь не потерпел неудачу.

               После реставрации монархии он вновь занимал высокие придворные посты из за хороших связей с Генриеттой-Марией, Королевой Матерью. Тем не менее, он частенько не ладил с Карлом II и однажды был даже изгнан из Двора. Тем не менее хорошее отношение к Кенельму Дигби сохранялось до момента его смерти в возрасте 62 лет, вероятно от почечных камней.  В 1644 году он опубликовал два основных философских трактата  «О Природе Тел» (Nature of Bodies)  и «О Бессмертии Разумных Душ»  (On the Immortality of Reasonable Souls). В 1661 году их перевел на латынь Джон Лейберн. Эти трактаты являются его двумя основными естетственно-философскими трудами, являющими сочетание Аристотелианизма и Атомизма. Дигби известен и как автор великой кулинарной книги «The Closet of the Eminently Learned Sir Kenelme Digbie Knight Opened», но по факту ее опубликовал его верный слуга, на основании заметок Дигби.

               Эта книга в настоящее время отличный источник знаний по кухне того периода, а особенно по хмельным напиткам, таким как медовухи. В 1660 входит в число основателей Лондонского королевского общества. В его переписке с Пьером Ферма содержится единственный дошедшее до нас принадлежащее Ферма доказательство того, что площадь Пифагорова треугольника не может быть квадратом.  В письменных работах он затрагивал огромное количество тем, включая и свои собственные мемуары, которые впервые были опубликованы в 1827 г. Сэр Кенельм писал о религии, философии, кулинарии, медицине и последние годы посвятил штудиям, написанию трудов и странствиям.

               Дигби также считается отцом современной винной бутылки: с высокой конической шейкой и вогнутым донышком. Еще в 1630-х ему принадлежал стекольный завод, где в свободное от других занятий время сэр Дигби экспериментировал с составом смеси, шедшей на производство стекла, и конструкцией угольных печей. Его бутылки были более прочные и устойчивые, чем у конкурентов, а зеленый или коричневый цвет стекла защищал содержимое от солнечных лучей. Во время изгнания и тюремного заключения Дигби другие производители присвоили эту технологию, но потом парламент подтвердил его патенты. Деятельность Дигби затронула и мировую литературу. Дигби отличается

               Написанием первого комментария на «Королеву Фей» Спенсера и интригующим ответом сэру Томас Брауну на его Religio Medici («Вероисповедание врачевателей»— вольные размышления на темы религии, алхимии и астрологии; переведены на ряд европейских языков и попали  в Индекс запрещенных книг).

            Снова отметим, что колоссальное количество своего времени он посвящал штудиям в области Алхимии и Астрологии, Палингенезии, заодно со своим другом Ван Дэйком. Одним из самых его знаменитых оккультных изобретений является Симпатический Порошок, основанный на принципах симпатической магии. Оный порошок наносился не на саму рану, а или на причинившее ее оружие или на одежду раненого запятнанную кровью из раны или повязку. Его книга об этом порошке выдержала 29 изданий.

            Его «Дискурс относительно вегетации растений» (1661) вызвал неоднозначную реакцию среди членов Королевского общества. Сия работа была опубликована на французском языке в 1667. Кенельм Дигби первым отметил важность «витального воздуха», или кислорода, для поддержания жизнедеятельности растений.

Он скончался в свой день рождения, 11 июня 1665 года в своем доме в Ковент-Гардене и был похоронен рядом со своей женой, в Христовой Церкви, Ньюгейт. Великолепная гробница выстроенная сэром Дигби для Венеции и ге он нашел свое пристанище погибла во время Великого Лондонского пожара. Потомков Дигби не осталось, старший сын, тоже Кенельм, погиб сражаясь за Роялистов, а младший сын имел только двух дочерей.

            Эпитафия сэра Кенельма Дигби гласит:

Под этой гробницей несравненный Дигби лежит,

Дигби великий, доблестный и мудрый:

В эту эпоху чудные его благородные качества,

Сведущ в шести языках, и во всех видах искусства:

Умер в день, когда и родился, одиннадцатого июня,

И он храбро сражался при Искандеруне;

Редко когда доведется, чтобы один день

Был днем рождения, смерти и победы.

 ИСТОЧНИКИ:

1.The Stoke Goldington Association

57 High Street

Stoke Goldington

Milton Keynes

MK16 8NP

2.»My Ancestors: Being the History of the Digby and Strutt Families» by Lettice Digby. Privately Printed by Spottiswoode, Ballantyne and Co Ltd ,1928.

  1. «Sir Kenelm Digby: The Ornament of England: 1603-1665» by R.T. Petersson. Published by Jonathan Cape. 1956
  2. МАКСИМ РУССО «Сэр Кенельм Дигби и его чудесный порошок»
  3. Википедия
  4. Michael Martin: LOVE’S ALCHEMIST. Science and resurrection in the writing of Sir Kenelm Digby

[1] Priest hole -это укрытия для священников, построенные во многих католических домах Англии в период, когда католики преследовались по закону в Англии, с начала правления королевы Елизаветы I в 1558 году.

Подорожник и его дивные свойства

Альберт Великий в Naturalia приписывает ему следующее: Четвертая трава Марса Ornoglose. Корень ее хорошо действует от головной боли, так как предполагают, что Овен — господствующий над головой всех людей — есть разум Марса. Ее употребляют при страдании мужских яичек и гнилых язвах, если Марс находится в Скорпионе — знаке, задерживающем семя. Сок ее хорош в питье от поноса, геморроя и расстройства пищеварения».

Из «Магических растений» Седира узнаем следующее: Корни полезны от мигрени и от язв, ослабляют обилие менструаций. Все растение исцеляет от порчи. Припарки из растертых листьев излечивают язвы. Семена, растертые в вине, или листья, сваренные в уксусе, останавливают дизентерию. Растение, съеденное сырым после сухарей и безо всякого питья, излечивает водянку. Infusum корня в вине — противоядие к опиуму (Sed.). При лечении нарывов растирают листья с солью, свечным салом, разжеванным мякишем черного хлеба и затем прикладывают. От рожи — прикладывают листья, посыпан-
ные мелом. «Свежий корень кладут в уши при ревматической боли зубов. Листья, намазанные сметаной, прикладывают от
«расперстницы», т.е. когда руки пухнут и между пальцами делаются нарывы. Корень принимают внутрь от кровавого кашля и лихорадки, а семена — от кровавого поноса» (Аннен.).

В травнике Апулея Платоника:
У греков оно называется орногносса [~язык ягHeHKa~],
а также орнион [~ягнячий~], пробатион [ ~овечий~], киногносса [~язык собаки~], а также гептаповрос [«семиреберныЙ~]. Галлы называют его тарбидолотий, испанцы — тетарика, сицилийцы —
полиневрос многожильный, тирсион, маги — хвост ихневмона, египтяне — асер, тетарион, даки — сипоакс, италийцы — плантаго широкое, римляне — плантаго большое семижильное.
Растет подорожник по большей части в болотах и на лугах.
1. От головной боли
Корень подорожника, подвешенный на шею, удивительным образом снимает головную боль.
2. От боли в животе
Согретый сок травы подорожника, примененные в виде припарки, унимает боль в животе, а если имеются опухоли, то растолченный и наложенный подорожник опухоль снимает.
3. От внутренней боли
Сок травы подорожника, если его выпить, и внутренние органы лечит, и удивительным образом очищает грудную клетку человека.
4. Для страдающих дизентерией
Свари с чечевицей траву подорожника и дай больному, пусть пожует; это закрепит живот.
5. Для тех, кто испражняется гноем с кровью
Дашь им выпить сока травы подорожника, они излечатся.
6. От ран
Растолченное семя подорожника, насыпанное на рану, быстро ее лечит, а сама эта трава, растолченная и наложенная, охлаждает те места, которые слишком пылают жаром, и излечивает.
7. Для закрепления живота
Надо сварить траву подорожника с уксусом и пить ее вместе с неразбавленным вином в количестве одного киафа [0,045 л].
8. От укуса змеи
Подходящим средством будет трава подорожника, растертая и принятая вместе с вином.
9. От укуса скорпиона
Считается, что удивительно полезен привязанный корень подорожника.
10. От глистов
Растолчешь траву подорожника и дашь выпить ее сок, большую или маленькую ложку, а также саму растолченную траву наложишь на пупок.
11. Если в теле образуется какое-либо затвердение
Смолоть траву подорожника с жиром без соли, получившуюся как бы мягчительную припарку наложить на затвердение, и оно исчезнет.
12. От лихорадок, при ступы которых повторяются
каждый четвертый день
За два часа до приступа дается пить сок травы подорожника с медовой водой; удивишься его действию.
13. От подагры,  от боли или опухания всех жил
Известно, что лучше всего действует, если приложить листья подорожника, растолченные или размолотые с умеренным количеством соли.
14. От лихорадок, приступы которых повторяются каждый третий день
Разотрешь три корня подорожника и перед приступом, на голодный желудок, дай с вином или с водой, пусть больной выпьет.
15. От болезненного отделения последа
Считается, что приносит пользу семя подорожника, растертое и данное с питьем.
16. От свежих ран
Накладывается растолченная трава подорожника со старым жиром без соли, человек делается здоров.
17. Если ступни опухают от ходьбы
Растолченная трава подорожника, наложенная с уксусом, снимает опухоли.
18. Если появился нарыв на краю глаза или на краю носа
Выжать сок из растолченной травы подорожника, и мягкую шерсть, смоченную этим соком, пусть больной накладывает в течение девяти дней, и будет здоров.
19. Для страдающих дизентерией или болями в животе
Дашь растертое семя подорожника, смешав с горячим вином, чтобы получилась кашица, пусть больной выпьет, и будет здоровым.
20. От паротитов
Излечивает трава подорожника, если ее размолоть со старым жиром и приложить.
21. От нарывов во рту
Сок травы подорожника и его вареные листья держат во рту, а его корень жуют.
22. Для лечения фистул
Смачивают соком травы подорожника фистулы, так что он проникает внутрь.
23. От укуса бешеной собаки
Лучше всего излечивает растолченная и наложенная трава подорожника.
24. Против всех неприятностей с мочевым пузырем.
Листья или корни подорожника, приняты с с вином из сушеного винограда; это быстро исцеляет.
Диоскорид:
Арноглосса, она же и гептаплеврос, получила это имя
по сходству с овечьим языком, ибо греки ягненка называют
арнос, а язык — Глосса; или же, с другой стороны, потому что, выросши, она часто выпускает В длину отростки, подобные семи ребрам, [и] по этой причине греки ее назвали  гептаплеврос, а латиняне — плантaro. Но имеется два вида этого растения: то, которое именуется гептаплеврос, больше на вид, с листьями более красивыми красивыми, более широкими и жилистыми. Оно произрастает В долинах и садах, равным образом и в болотах, более же всего на лугах, и оно оказывает  более сильное вяжущее действие. Другое же, меньшее, более темное и нежное, растет в татарских землях и употребляется по-разному.

Калпеппер вещает: Он растет обычно на лугах и полях, и по сторонам тропинки, и настолько известен, что не нуждается в описании.

    Время : его красоты в июне, а семена созревают вскоре после.

    Правительство и добродетели: верно то, что Мисальд и другие, да, почти все астрологи-медики, считают эту траву марсианской, потому что она лечит болезни головы и интимные места, которые находятся под домами Марса, Овна и Скорпиона.

Сок подорожника осветленный и выпитый за различные дни вместе, либо сам по себе, либо в другом напитке, чудесным образом преобладает против всех мучений или выделений в кишечнике, помогает изгнанию насморка из головы и останавливает всевозможные истечения, даже женские регулы, когда они выделяются слишком обильно. Хорошо прекращает сплевывание крови и другие кровотечения во рте, или возникновение протухшей и кровавой воды, по причине всех гнойников и язв , и также останавливает слишком свободное кровотечение ран.

Он предоставляет специальное средство для тех, кто обеспокоен фтизиатрическими проблемами, или чахотке легких, или язвы легких, или кашель, которые приходят тепла. Отвар или порошок из корней или семян, гораздо более важен для всех вышеперечисленных целей, чем листья. Диоскорид говорит, что три корня варят в вине и затем помогает трехдневной лихорадке, и четырехдневной, (но предполагаю числа проходят как сказочные) я представляю себе отвары корней могут быть эффективными. Трава (но особенно семя) считается эффективной  против водянки, падающей болезни, желтухи и проблем с печенью. Корни подорожника, Постенницы Испанской, истолченные в порошок, и положенные в дупло зуба, убирают боли из него. Осветленный сок, или дистиллированная вода, закапанная в глаза, охлаждает воспаления в них, и забирает боль и паутину; и закапанная в уши, облегчает боли в них, и исцеляет и удаляет тепло. То же самое и с соком Houseleek выгодно против любых воспалений и прорывов кожи, а также против ожогов огнем и водой. Сок или отвар, сделанный либо сам по себе, либо другие подобные вещи природы, имеют большую пользу и хороший эффект для старых и полых язв, которые трудно вылечить, а также для язв и язв во рту или тайных частей мужчины или женщины; и помогает также болям в груди. Сок, смешанный с маслом роз, и помазанный на виски и лоб, облегчает головные боли, происходящие от жара, и очень помогает сумасшедшим и неистовым людям; как и при укусе змеи, или бешеной собаки. То же самое-это действенно применяется ко всем горячим подаграм на ногах или руках, особенно в самом начале. Также хорошо быть приложенным к суставам, для того чтобы помешать воспалению, опухоли, и болям которые в настоящее время возникают. Порошок высушенных листьев, взятый в питье, убивает червей живота; и сваренный в вине, убивает червей, которые размножаются в старых и грязных язвах. Одна часть воды подорожника, и 2 части рассола измельченной говядины, сваренных совместно и уточненный, будут в большинстве уверенным выходом для того чтобы излечить все распространяющиеся струпья или зуд в голове и теле, разнообразных паразитов изгоняет. Кратко, Подорожник является исключительно хорошей травой, для того чтобы излечить свежие или старые раны или болячки, или внутри или снаружи.

Великое алхимическое делание (изготовление философского камня)

Франсуа Жолливе-Кастелло Великое Алхимическое делание

ВВЕДЕНИЕ

Алхимия, процветавшая в древнем Египте, в Халдее, стране жрецов и магов, еще усерднее изучаемая в Александрийской школе, подверглась осуждению и была изгнана вместе с Тайными Науками. Их постигло одновременное проклятие и с тех пор она укрылась за символы, харнимая в тайне мистическими и оккультными братствами. Гностики, тамплиеры, Алхимики, Розенкрейцеры – охраняли и преемственно передавали традиции Алхимии в средние века, эпоху возрождения, вплоть до настоящего времени. Теперь Алхимия восстанавливается, подобно другим отраслям Герметизма, и может быть, успешнее их. Будучи научно обоснована, она привлекает наиболее выдающиеся умы, что подтверждают факты имеющие промышленное значение. Тифферо, Стриндберг, Эменс и Брайс – фабрикуют золото. Нео-алхимия утверждается наряду с Традиционной Алхимией и готовится слиться с нею. Попытаемся дать набросок всего спагирического искусства: посмотрим, что такое Великое Делание, Философский камень и сделаем практические выводы.

I.Что такое Алхимия

Алхимия, по словам Парацельса, есть наука о превращении одних металлов в другие. Роджер Бэкон говорит: «Алхимия есть наука, которая учит приготовлять известные средства или эликсир, сообщающий несовершенным металлам совершенство, при соединении с ними». Эти два определения великолепны, и мы увидим, что современные работы подтверждают их в самой основе. Говоря коротко и положительно – Алхимия есть искусство усовершенствования тел, превращая их одно в другое и синтетического их фабрикования. Сверх-химия должна заменить химию. Но эти определения касаются самой грубой части Алхимии, ибо Алхимия есть нечто высшее и лучшее, нежели искусство фабриковать драгоценные металлы; она тесно связана с Герметизмом и оккультными науками, составляя важный отдел их; ее тайны заимствованы у Каббалы, Магии, Астрологии, и из нее зарождается Спагирическая Медицина, ибо Оккультизм вдохновляется совершенным единством мироздания. Совокупность оккультного знания приводит к единству, пользуясь, между прочим, богатым в своих конечных выводах законом аналогии. Таким образом, Алхимия, взятая во всем ее обширном объеме, есть одна из отраслей Герметизма, касающаяся в особенности физического плана природы, изучающая материю, ее строение, ее возникновение, эволюцию и превращения. Древняя наука магов открыла задачу энергии и атома, показав тождество субстанции, поляризованной в виде силы и материи, которые переходят одна в другую, через посредство эволюции и инволюции, вдыхания и выдыхании мировой жизни[1]. В течение долгих веков Алхимия более или менее затемняется, следуя духу времени остается единой и преследует ту же научную цель: абсолютное единство живой материи, доказанное с помощью синтеза тел и металлов, происходящих из одного и того-же атома и составленных из разных комбинаций атомов между собою, что позволяет взаимно превращать молекулы, изменяя комбинацию атомов. Итак, Алхимия давала и дает средства фабриковать наиболее драгоценные тела, в особенности золото, польза которого известна адепту, знающему благодетельное целебное влияние его на организм, и его значение  синтетической точки зрения. Золото, элемент весьма совершенный, — стоит на вершине металлического ряда, следовательно, его фабрикация ведет к усовершенствованию предшествующих ему металлов.

            В настоящее время, как мы увидим дальше, Алхимия дает те же результаты. Но так как герметические знания не расточаются и Адепты редки, то наряду с традиционной Алхимией образовалась экспериментальная Алхимия, пытающаяся получить золото и серебро экзотерическими, лабораторными приемами. Это есть Неоалхимия, торжество которой наступит тогда, когда она сольется с Традиционной Алхимией, единственной обладательницей совершенных формул и рецептов для Великого Делания с помощью Философского камня. Этой попытке посвящается деятельность Французского Алхимического Общества и журнала «Гиперхимия – Алхимическая роза» — этот журнал служит связью между прошедшим и будущим. Традиционная Алхимия – одна остается привилегией Адептов. Нужно открыть абсолют, по словам учителей, чтобы обладать ключами к ней. Знать, хотеть, сметь, молчать – резюмирует всякое посвящение, как магическое, так и алхимическое. Поэтому не нужно удивляться тому, что мы даем здесь общие принципы, позволяющие понимать древних писателей, сложный символизм которых темен. Термины, употребляемые ими, часто являются синонимами или символами. Алхимики основывали свои знания на кватернере элементов и на тернере активных состояний тел. Отсюда вытекали операции Великого делания. В кватернере заключались: Огонь, Воздух, Вода, Земля; в тернере – Сера, Ртуть, Соль. Но алхимики не подозревали под этими терминами обыкновенные элементы или тела и ни в коем случае предполагали означать ими отдельные тела.

            Они рассматривали эти четыре элемента как различные состояния материи, поэтому они говорили о четырех составных элементах всякой вещи. Действительно элементы, происшедшие из единой субстанции, единой материи, символизируют ея видоизменения, часичные формы, возникшия благодаря распределению вихрей и эфирных атомов, и обладают главными качествами своих символов. Так Вода есть символ жидкого, Земля соответствует твердому состоянию, Воздух газообразному и Огонь еще более тонкому, например, лучистому состоянию материи.

            Так как эти элементы представляют состояния, в которых материя нам представляется, то было вполне логично утверждать (и утверждение это сохранило силу до настоящего времени), что элементы являются составной частью вселенной. Для Алхимиков слова: сухой, влажный, холодный, горячий – означали: твердая материя, жидкая материя, гаообразная материя и летучая материя. К четырем элементам часто прибавлялось пятое состояние, известное под именем «квинтэссенция». Квинтэссенцию можно приравнять к эфиру современных физиков. Оккультные существенные качества принадлежат ей, подобно тому, как естественная теплота принадлежит огню, разреженность воздуху и т.д. По учению алхимиков, элементы превращаются один в другой. Например, Огонь действует на Воду, при помощи Воздуха, на Землю посредством Воды, Воздух служит пищей для Огня, а Вода питает землю. Из их совокупности возникают сложные тела вселенной. Эти правила подтверждаются каждый день: Вода превращается в пар (Воздух), когда ее подогревают. Твердые тела переходят в раствор под действием растворителя и Огня и т.п.

            Вторичные принципы: Сера, Ртуть, Соль, образуют великую алхимическую троицу. По мнению алхимиков, у материи существуют два различных принципа: Сера и Ртуть, соединение которых в различных пропорциях дает бесчмсленные химические сочетания. Третий принцип – Соль или Мышьяк – служить звеном между двумя предшествующими и уравновешивает их. Сера, Ртуть И Соль, если их рассматривать в их сущности, только отвлеченности, служащия для обозначения сосокупностис войств, но происходи из первичной материи,Сера, Ртуть и Соль, с практической сторогны, являются, так сказать, воплощением элементов; их комбинация в теле изменяется и один из принципов преобладает над другими. Они составляют, в состоянии кажущегося разделения, соответственную Квинтэссенцию тел.

            Сера – символизирует центральный жар, внутреннее деятельное начало, светлую дущу вещей. В «огненном» состоянии она заключает в себе «Огонь», стремящийся выйти наружу. В металле Сера представляет видимые свойства: свет, горючесть, твердость, способность воздействовать на другие металлы.

            Ртуть – символизирует в отвлечении всемирную колебательную силу, звучащий флюид, пассивное и конечное начало вещей. В «водном» состоянии она заключает в себе «Воду» и «Воздух», стремящиеся войти внутрь. В металле «Ртуть» представляет оккультные или скрытые свойства: блеск, летучесть, плавкость и ковкость. Это центробежное и центростемительное движение, + и – Серы и Ртути находит свое равновесие в неподвижном принципе или Соли.

            Соль – есть сгущение Серы и Ртути, ощутимый неизменный вид тела, вместилище энергии или субстанция, в собственном смысле слова. В «весовом» состоянии она соответствует «Земле».

            Но возможно ли с химической точки зрения связать эти термины с современными теориями? Я думаю, что да, ибо, как мы выше видели, Сера и Ртуть могли ввобще соответствовать (как это указано в превосходной брошюре «Алхимическая идея») коренным основаниям Химии. Действительно «коренные основания» суть только атомы или группы атомов, способные переходить из одного соединения в другое, путем двойного разложения. Коренные основания простые и сложные могут быть выделены, но, однако, на самом деле их никто никогда не видел и не осязал, в полном смысле этого слова, так как химические реакции известны по их результатам, комбинациям и продуктам. Точно так же дело обстоит с Серой и Ртутью. Они в совершенстве олицетворяют простые и сложные коренные основания. Эта аналогия позволяет нам понять происхождение и строение металлов и металлоидов, образованных соединением в различных степеняхСеры и Ртути, как этому учили алхимики. Коренные основания Сера и Ртуть, переходя из одного состояния в другое, приносят новую сосокупность своих свойств и дают начало телу, соответственно своим активным и господствующим началам.

            Эти два принципа, Сера и Ртуть, будучи разделены в недрах земли, притягиваются непрерывно один к другому и под влиянием земного огня соединяются в различных пропорциях для образования металлов и минералов. Но сообразно с чистотою слиянию, степенью его, его продолжительностью и различными обстоятельствами, вытекающими из этого слияния, образуются более или менее совершенные металлы или минералы. Одна только разница в степени подогревания и растворения Серы и Ртути производит различие в металлической породе, говорит Альберт Великий,- и в этих немногих словах заключена вся превосходная теория алхимиков о происхождении металлов[2].

            Резюмируя сказанное, мы можем определить Серу и Ртуть алхимиков, как основные начала первичной мировой материи, начала, которыя составляют основания всех металлов и минералов.

[1] Сила становится материей (инволюция) и материя делается силой (эволюция) благодаря движению. Этот цикл выходит из единства и к нему возвращается, ибо в этом единстве совершается его движение.

[2] «Некоторые утверждают, что Танг-Ша (сернистая ртуть), вследствие поглощения паров Зеленого Янь (мужской принцип, свет, теплота, деятельность) порождает минерал – Конг-Ше, который по прошествии двухсот лет делается натуральной «Киноварью». С тех пор женщина делается беременною.»

«По прошествии трехсот лет эта Киноварь превращается в Свинец. Этот Свинец через двести лет становится Серебром и, наконец, по истечении того же промежутка времени (200 лет), подвергшись воздействию Ци (жизненный дух, астрал), Тахо (великое согласие (?)) становится Золотом». (Китайская энциклопедия). Но, прибавляет японский комментатор, — это мнение ошибочно. «Сера Свинца порождает Серебро». «Сера есть начало металлов». (Китайская энциклопедия). Для посвященных эти заметки представляют предмет для размышления, а мы, со своей стороны, посоветуем сблизить их с нашими личными комментариями.

Великое алхимическое делание. Введение

Великая наука древности, Алхимия, имела целью изучать законы природы в их приложении к низшим ее царствам. Одна из главных целей алхимии, во все времена, состоит в изготовлении так называемого философского камня.

Философский камень – порошок, принимающий во время его изготовления различные оттенки, но, в сущности, имеющий лишь два цвета, белый и красный.

Настоящий философский камень или порошок его, обладает тремя достоинствами:

  • Он превращает в золото разогретую ртуть или свинец, на который его сыплют.
  • Принимаемый внутрь он служит превосходным кровоочистительным средством, излечивая быстро разные болезни.
  • Он действует на растения, способствуя быстрому прорастанию (по Папюсу)

Таким образом, философский камень есть просто сильное сгущение жизненной энергии в малом количестве вещества. Древняя алхимия не умерла. Традиции ее хранились в тайне и передавались посвященными из поколения в поколение. Посвященные и многие выдающиеся люди современной науки работают над разрешением многих еще не решенных вопросов из этой области. Одним из выдающихся современнфых алхимиков бесспорно является Ф. Жолливе-Кастелло, известный оккультист и ученый, председатель Французского Алхимического Общества и редактор журнала «Гиперхимия». Ниже помещаем статью «Великое Алхимическое Делание» этого талантливого автора. Не можем не закончить настоящей краткой заметки выдержкой из книги Ж. Буа «Невидимый мир»: …. Я вижу в алхимии не столько химическое мероприятие, слишком трудно еще выполнимое, сколько прекрасную и страшную проблему духа – тяжелого и темного под земной своей оболочкой и силой воли и страдания стремящегося к своему лучезарному прототипу. В глубине каждого философа и моралиста скрывается алхимик. История философского камня, это – легенда души очищающейся, переходящей от бессознательности, от познания путем страстей, к торжеству воли и добродетели; это – история святых и героев».

Hyacinthus

Алхимия и спагирия Фулканелли

Алхимия и спагирия

Вероятно, немалое число ученых-химиков — а также некоторые алхимики — не разделят наш взгляд на вещи. Но даже рискуя прослыть решительными сторонниками самых подрывных теорий, мы все же не побоимся развить здесь свою точку зрения, полагая, что у правды есть своя привлекательная сторона, и она, правда, даже обнаженная, предпочтительнее заблуждения в самой яркой упаковке.

Начиная с Лавуазье, все писавшие об истории химии сходятся на мнении, что теперешняя химия происходит непосредственно от древней алхимии. Или, во всяком случае, они имеют общее происхождение. Поэтому якобы позитивные факты, лежащие в основе современной науки, добыты кропотливым трудом древних алхимиков.

Эта гипотеза, имеющая весьма относительный и условный характер, принята сегодня в качестве очевидной истины, так что алхимическая наука и весь ее фундамент как бы лишаются причины и оправдания своего существования. С почтенного расстояния, сквозь туман легенд и пелену веков она представляется чем-то неопределенным, расплывчатым, разреженным. Неясный фантом, обманчивый призрак, сказочная химера, допотопный вымысел, лженаука — такой она, в частности, рисуется одному небезызвестному профессору.

Но там, где требуются доказательства, где возникает нужда в фактах, эти авторы в качестве опровержения «претензии» герметиков выставляют ложную посылку. Они не доказывают, они вещают. Хорошо же, мы, в свою очередь, заверяем — и рассчитываем это доказать, — что ученые, чистосердечно принимающие и распространяющие эту точку зрения, заблуждаются либо по невежеству, либо из-за недостатка проницательности. Поняв изучаемые ими книги лишь отчасти, они приняли видимость за действительность. Скажем со всей определенностью, так как множество образованных людей вполне искренне, по-видимому, ошибаются на этот счет, что на самом деле предшественницей современной химии была древняя спагирия, а вовсе не герметическая наука как таковая. Спагирию от алхимии отделяет глубокая пропасть, что мы попытаемся показать, насколько это возможно, не переходя дозволенных границ. Мы надеемся разобрать проблему довольно глубоко и представить достаточно данных Для подтверждения своей мысли, демонстрируя, кроме всего прочего, химикам, не страдающим предвзятостью, свою добросовестность и стремление к истине.

В средневековье — по-видимому, даже в античной Греции, если верить Зосиме и Останесу, — в химии существовали как бы две ступени, два I подхода — спагирический и архимический. Эти две отрасли единого экзотерического искусства зачастую смешивали. Металлурги, ювелиры художники, мастера по керамике, витражисты, красильщики, винокуры эмальеры, горшечники и т.д. должны были, как и аптекари, обладать достаточными знаниями в области спагирии, и в процессе своей профессиональной деятельности они эти знания пополняли. Архимики же составляли среди древних химиков специальную, более узкую и более ] тайную категорию. Они преследовали более или менее схожие с алхимиками цели, однако использовали при этом сугубо химические средства и материалы. Превратить одни металлы в другие, получить золото и серебро из обычных минералов и солей металлов, перевести содержащееся в серебре золото и содержащееся в олове серебро из потенциального состояния в реальное и выделить их смеси — вот чего добивались архимики. По сути дела, они были спагириками, от квинтэссенций животного происхождения и растительных алкалоидов переключившимися на царство минералов. Средневековые законы запрещали без особого разрешения ставить у себя дома печь и владеть химической посудой, но по окончании трудового дня многие ремесленники втайне изучали химические процессы и ставили опыты по чердакам и подвалам. Они посвящали себя маленьким частностям, по несколько презрительному отзыву алхимиков, которые полагали, что подобного рода побочные явления недостойны истинного Философа. Ничуть не умаляя заслуг спагириков, заметим, что даже самые удачливые из них нередко получали весьма сомнительную выгоду от своих экспериментов, и способ, поначалу успешный, мог впоследствии ни к чему не приводить или давать весьма неопределенные результаты.

Однако несмотря на свои заблуждения — или как раз благодаря им — архимики передали сперва спагирии, а через нее и современной химии все те данные, все те методы и операции, в которых эта последняя нуждалась. Эти люди, стремящиеся до всего докопаться, все узнать, по сути дела были родоначальниками прекрасной и совершенной науки, которую они снабдили верными наблюдениями, сведениями об изученных реактивах, искусными приемами, с большим тщанием разработанными методиками. Низко поклонимся этим первопроходцам, первооткрывателям, великим труженикам и никогда не будем забывать того, что они для нас сделали.

Однако алхимия, повторим еще раз, не имеет к этому никакого отношения. Иногда, правда, герметические писания, неправильно истолкованные не посвященными в их тонкости исследователями, служили косвенной причиной случайных открытий. Так, Блез де Виженер возгонкой росного ладана получил бензойную кислоту, Бранд, отыскивая алкагест в моче, выделил фосфор, а Василий Валентин — авторитетный Адепт, не пренебрегавший спагирическими опытами, — установил состав солей сурьмы и изготовил рубиновый коллоидный раствор золота. Так, Раймонд Луллий получил ацетон, Кассий — золотой пурпур, Глаубер — сульфат натрия, а Ван Гельмонт доказал существование газов. Но кроме Луллия и Василия Валентина, все эти ученые, которых совершенно зря причисляют к алхимикам, были обыкновенными архимикам-и или спагириками. Поэтому прав знаменитый Адепт, автор классического труда, когда говорит: «Если бы отец Философов Гермес воскресил сегодня изощренного Гебера или глубокомысленного Раймонда Луллия, наши вульгарные химики не только не признали бы их Философами, но даже не приняли бы их в число своих учеников, потому что те ничего не смыслили во всех этих перегонках, циркуляциях, прокаливаниях и других бесчисленных операциях, которые наши пошлые химики изобрели только потому, что превратно поняли аллегорический язык герметических писаний».

К герметическим книгам с их замысловатым стилем, кабалистическими выражениями многие относятся с пренебрежением. Несмотря на предупреждения и настойчивые просьбы их авторов, в этих книгах упрямо вычитывают обыденный общепринятый смысл. Людям невдомек, что эти тексты предназначены для посвященных, и для их адекватного понимания необходим тайный ключ, а чтобы его обрести, требуется предварительная работа. Разумеется, старые трактаты содержат если не всю полноту герметического знания, то по крайней мере его философию, его начала и искусство применять эти начала сообразно с естественными законами. Но если читатель не знает сокровенного значения терминов, не знает, например, что такое Ares (Арес)щ, чем он отличается от Aries (Овен) и что связывает его с Aries, Arnet и A Wait — странными словами, которые намеренно употребляют в таких работах, то он либо абсолютно не поймет, либо неизбежно впадет в заблуждение. Не следует забывать, что мы имеем дело с эзотерической аукой. Следовательно, сообразительности, хорошей памяти, трудолюбия, внимательности даже вкупе с сильной волей недостаточно, чтобы овладеть этим предметом. «Жестоко ошибаются те, — пишет Николя Гроспарми; — кто сами ничтоже сумняшеся решают, будто наши книги созданы для них. Мы предназначили их лишь для приверженцев нашей философской школы». Батсдорф в начале своего трактата из сострадания предупреждает читателя в следующих выражениях: «Всякий осмотрительный человек! прежде должен, если это в его силах, приобрести Знание, то есть усвоить основы нашей науки и ее методы. В противном случае ему не следует идти дальше и бездумно тратить свое время и состояние. Прошу всех, кто прочтет эту маленькую книжку, поверить моим словам. Повторяю -еще раз, никто не обучится нашей благородной науке по книгам, туn надобно либо божественное откровение — посему наше Искусство нарекают божественным, — либо надежный и добросовестный учитель а так как благодать низошла на очень немногих, очень немногие могут этому искусству обучать». Анонимный автор XVIII в. приводит другие причины того, почему так трудно разгадать тайны, скрытые в герметических сочинениях: «Вот подлинная и основная причина того, — пишет он, — что природа не допускает в царские палаты многих философов, даже тех, кто обладает изощренным умом: с юных лет совращенные логическими и метафизическими выкладками, обманутые книжными химерами, они вообразили себе, что это искусство глубже и труднее любой метафизики, хотя в данном случае, как, впрочем, и во всех других, природа в своей непритязательности следует прямым и простым путем».

Так смотрят Философы на свои собственные сочинения. Неудивительно поэтому, что столько замечательных химиков сбились с правильного пути, втянувшись в споры о науке, усвоить самые элементарные понятия, которой они были не способны. И не окажем ли мы услугу неофитам, подвигнув их на размышление о великой истине, которой касается авторы сочинения О подражании Христу (кн. III, гл. II; 2), когда говорит о книгах, скрепленных печатью:

«Они могут передать слова, но они не передают духа. Они говорят красиво, но если Ты, Господи, безмолвствуешь, они не воспламеняют сердца. Они дают нам букву. Ты же нам открываешь смысл. Они говорят о тайнах, Ты же открываешь понимание всего того, что сокрыто… Они указывают нам путь. Ты же даешь силы на то, чтобы этот путь пройти».

Для наших химиков это — камень преткновения. Если бы наши ученые уяснили себе язык древних алхимиков, им бы открылись практические законы учения Гермеса, и философский камень давно бы перестал считаться выдумкой.

Ранее мы утверждали, что алхимики основывали свои работы на герметических представлениях — в своей, разумеется, интерпретации — и именно благодаря этим представлениям стали возможны опыты, приведшие к плодотворным чисто химическим результатам. Так были получены кислоты, которыми мы сегодня пользуемся, а действием этих кислот на металлические основания — ряд известных нам солей. При взаимодействии этих солей либо с другими металлами, щелочами или углеродом, либо с сахарами и жирными соединениями химики вновь выделяли основные элементы, которые прежде вводили в реакции. Все эти операции и способы их проведения ничем не отличаются от тех, что обычно используют в лабораториях. Однако некоторые исследователи пошли много дальше: они так расширили возможности химии, что их результаты многим кажутся сомнительными, а то и просто мнимыми. Действительно, их методы описаны неполно и покрыты чуть ли не такой же завесой тайны, как и Великое Делание. Намереваясь помочь всем изучающим подобные вопросы, мы остановимся на них подробнее и покажем, что методики этих суфлеров воспроизводятся значительно лучше, чем можно было ожидать. Да простят нам эти откровения наши братья Философы, на снисходительность которых мы рассчитываем. Наша обязанность соблюдать тайну касается исключительно алхимии, мы же не будем выходить за пределы собственно спагирии, поэтому ничто не мешает нам выполнить свое обещание и на вполне реальных и поддающихся проверке фактах доказать, что современная химия всем обязана спагирикам и архимикам, и ничем, абсолютно ничем — герметической Философии.

Простейший алхимический прием заключается в использовании энергичных взаимодействий — кислот со щелочами, — чтобы при вскипании происходило соединение чистых частиц с необратимым образованием новых веществ. Таким способом, отталкиваясь от металла, близкого к золоту — Предпочтительно от серебра, — можно получить небольшое количество Драгоценного металла. Приведем для примера простейшую операцию, за Успех которой при строгом следовании нашим указаниям мы ручаемся.

Высокую тубулярную реторту на треть объема заполните чистой азотной кислотой. Поместите реторту, соединив ее с трубкой для вывода газа, в песчаную баню. Работать следует в лабораторном вытяжном шкафу, осторожно нагрейте содержимое реторты, не доводя кислоту до кипения, выключите огонь, откройте пробку и введите в реторту небольшое количество самородного или очищенного серебра, не содержащего следов золота. Когда перестанет выделяться перекись азота и поверхность жидкости успокоится, поместите в реторту вторую порцию чистого серебра. Повторите эту операцию медленно вплоть до того момента, когда закипание жидкости и выделение красных паров будет происходить не так бурно — это показатель скорого насыщения. Больше ничего не добавляйте, подождите полчаса, потом осторожно перелейте светлый еще горячий, раствор в химический стакан. На дне реторты вы увидите небольшой осадок в виде мелкого черного песка. Промойте его теплой дистиллированной водой и поместите в фарфоровую чашку для выпаривания. Опытным путем вы убедитесь, что осадок не растворим ни в соляной, ни в азотной кислоте. Царская водка растворяет его с образованием красивого желтого раствора, очень схожего с раствором треххлористого золота. Разбавьте его дистиллированной водой. Добавив цинк, вы получите в осадке аморфный очень тонкий матовый красно-коричневый порошок, точно такой же, какой при подобных обстоятельствах дает самородное золото. Этот рассыпчатый порошок хорошенько промойте, а затем высушите. После прессования на стекле или мраморе он превратится в блестящую плотную пластинку, ярко-желтую в отраженном свете, зеленую на просвет, по виду и простейшим свойствам соответствующую чистейшему золоту.

Вы можете повторить операцию сколько угодно раз, увеличивая первоначально небольшое количество осадка. В этом случае используйте светлый раствор нитрата серебра, разбавленный первичными промывными водами. Восстановите металл с помощью цинка или меди. По окончании восстановления промойте осадок большим количеством воды. Высушите порошкообразное серебро и используйте его для вторичного растворения Таким образом, у вас будет достаточно продукта, чтобы с помощью анализа убедиться, что вы действительно получили золото, даже если предположить, что следы золота содержались в исходном серебре.

Но на самом ли деле столь легко доступное, хотя и в небольших количествах, простое вещество — золото? Чистосердечно ответим «нет» или, по крайней мере, «еще нет». Внешне и даже по многим свойствам, в томя числе химическим, оно и впрямь аналогично золоту, однако плотность -одно из основных физических свойств — у него другая. Такое золото легче самородного, хотя и тяжелее серебра. Мы можем рассматривать его не как серебро в более или менее стабильном аллотропическом состоянии, а как молодое рождающееся золото {or naissant). Впрочем, новообразованный металл способен при усадке приобретать и сохранять плотность выше, чем у зрелого металла. Архимики владели способом, который придавал рождающемуся золоту свойства золота зрелого; они называли этот процесс созреванием (maturation) или упрочением (affermissement), и мы знаем, что основным его катализатором является ртуть. В некоторых древних латинских манускриптах этот процесс именовали также confirmation (закрепление).

Нам не составит труда сделать несколько полезных и важных замечаний относительно данной операции и показать, на каких философских посылках основывается непосредственное получение металла. Мы могли бы указать несколько способов увеличить выход реакции, но тогда нам пришлось бы перейти рамки, которые мы для себя предусмотрели. Поэтому пусть исследователи разработают эти способы сами — с учетом экспериментальных данных. Мы лишь приводим факты, а выводы предоставляем делать современным алхимикам, спагирикам и химикам.

В алхимии существуют и другие методики, чьи результаты служат доказательством определенных философских положений. Они позволяют разложить металлические вещества, которые долгое время считались простыми. Эти приемы, хорошо известные также и алхимикам, хотя те и не прибегают к ним в Великом Делании, заключаются в выделении одного из двух компонентов металла — Серы или Ртути.

Герметическая философия учит, что сами вещества друг на друга не действуют, активную роль в данном случае выполняют духи веществ. Это они, духи, природные агенты, вызывают в недрах материи наблюдаемые нами изменения. Эксперимент, однако, подсказывает нам, что соединение простых веществ — процесс временный и легко обратимый. Это справедливо для всех солей, а также для сплавов, некоторые из которых распадаются на элементы при простом плавлении. При этом металлы, входившие в состав сплава, сохраняют свои собственные характеристики, отличные от свойств сплава. Одно ясно, какую важную роль могут играть духи веществ при выделении Серы (Soufre) или Ртути (Mercure) из металла, коль скоро известно, что лишь они способны разорвать прочную связь соединяющую эти два начала.

Необходимо, однако, уяснить, что древние обозначали общим и достаточно неопределенным термином духи.

Для алхимиков духи соответствуют вполне реальным, хотя с физической точки зрения почти нематериальным тонким влияниям. Духи влияют на подверженные их действию вещества таинственным, необъяснимым непостижимым, но эффективным образом. Одним из таких герметических духов является лунный свет.

Представления алхимиков более конкретные и вещественные. Древние химики объединяют в один разряд все простые и сложные, твердые и жидкие вещества, лишь бы они были летучи (volatile). Это свойство, позволяющее осуществить их полную возгонку (entierement sublimables). Металлы металлоиды, соли, углеводороды, другие классы веществ поставляют алхимикам целую когорту духов: ртуть, мышьяк, сурьму и некоторые их производные, серу, аммонийную соль, спирт, эфир, растительные масла и т.д.

Серу из металла лучше всего выделять возгонкой. Приведем для сведения несколько примеров.

Растворите чистое серебро описанным ранее способом в горячей азотной кислоте, затем разбавьте раствор горячей дистиллированной водой. Слейте светлую жидкость, чтобы в случае необходимости отделить небольшой черный осадок, о котором мы прежде упоминали. Пусть жидкость остынет в темноте, потом постепенно прилейте раствор хлористого натрия или чистую соляную кислоту. Хлористое серебро выпадает на дно сосуда в виде белой творожистой массы. Через сутки слейте подкисленную воду, то есть верхний слой жидкости, быстро промойте осадок холодной водой и дайте ему самому высохнуть без доступа света. Затем взвесьте соль серебра и хорошенько смешайте ее с тройным количеством чистого хлористого аммония. Введите всю массу в высокую стеклянную реторту с таким расчетом, чтобы смесь солей лишь прикрывала дно. Несильно подогрейте песчаную баню на огне и постепенно увеличьте температуру. Когда температура достигнет определенной отметки, аммонийная соль поднимется и покроет твердым слоем свод и горлышко сосуда. Можно подумать, что белоснежный, изредка желтоватый слой не содержит ничего другого. Осторожно разрежьте стекло, извлеките белое возогнанное вещество и растворите его в холодной или горячей дистиллированной воде. По окончании растворения вы обнаружите на дне очень мелкий ярко-красный порошок. Это часть серебряной или лунной Серы (soufre d’argent, ou soufre lunaire), отделившаяся от металла и поднявшаяся вместе с аммонийной солью в процессе возгонки; операция, несмотря на кажущуюся простоту, протекает отнюдь не гладко. Она требует большой сноровки и большой осторожности при ее осуществлении. Прежде всего следует избежать плавления солей, дабы не потерять половину, а то и больше металла. Однако если температура будет недостаточной, чтобы масса сделалась подвижной, возгонки не произойдет. Кроме того, сразу после начала возгонки хлористое серебро, само по себе обладающее большой проникающей способностью, приобретает при контакте с аммонийной солью такую едкость, что проходит через стеклянные стенки реторты. Очень часто в момент образования паров реторта трескается, и аммонийная соль улетучивается наружу. Нельзя брать керамический, глиняный или фарфоровый сосуды, более пористые, чем стеклянный, тем более что надо постоянно следить за ходом процесса на случай, если потребуется вмешаться. Есть, таким образом, у этой методики, как и у многих других ей подобных, кое-какие чисто практические особенности, которые алхимики неукоснительно держат в тайне. Один из основных секретов заключается в том, что в смесь хлоридов помещают инертное вещество, способное придать массе вязкую консистенцию и воспрепятствовать ее разжижению. Это вещество не должно обладать восстановительными или каталитическими свойствами. Необходимо также, чтобы оно легко отделялось от caput mortuum. Некогда для этой цели использовали толченый кирпич или такие абсорбенты, как шлифовальный состав, пемза, размельченный камень и др. Однако из-за этих добавок сублимат оказывается грязным. Мы отдаем предпочтение выделенному из иудейской смолы продукту, лишенному какого-либо сродства с хлоридами серебра и аммония. Сера получается чистая, и значительно облегчается сама процедура проведения опыта. Очень удобно то, что можно уменьшить осадок серебра и возгонку проводить несколько раз вплоть до полного выделения Серы. Остаток дальше не восстанавливается и, принимая вид мягкой серой податливой и жирной на ощупь массы, сохраняющей отпечаток пальца, быстро теряет половину от удельного веса ртути. Этот метод приложим также к свинцу. Свинец не так дорог и его соли не разлагаются на свету, поэтому отпадает необходимость работать в темноте, как, впрочем, и придавать массе вязкую консистенцию. Наконец, свинец более летуч, чем серебро, значит, выход красного возогнанного продукта будет больше, а время опыта меньше. Единственное неудобство этой операции заключается в том, что аммонийная соль образует с Серой свинца столь плотный и прочный солевой слой, что кажется, будто расплавить его можно лишь со стеклом. Поэтому отделить его без дробления — дело трудоемкое. Сам же красный экстракт оказывается покрыт ярко-желтым продуктом возгонки и он более грязный, чем в случае с серебром Следовательно, перед использованием его надо очистить. В зрелом состоянии он также менее совершенен — важное обстоятельство, если цель эксперимента — получение особого рода красок.

Металлы разнятся по своей реакции на химические агенты. Способ, применимый для серебра или свинца, не подходит для олова, меди, железа или золота. Более того, дух, способный извлечь Серу из одного металла может воздействовать на ртутное начало другого. В первом случае Ртуть задерживается, а Сера возгоняется, во втором — имеет место прямо противоположное. Отсюда различие методик и множество способов разложения металла. Определяющим фактором здесь является сродство веществ друг к другу, а также к духам других веществ. Известно, что серебро и свинец испытывают ярко выраженное взаимное влечение. Доказательство этому — содержащие серебро минералы на основе свинца. А так как сродство свидетельствует о глубинном химическом сходстве веществ, логично предположить, что в одних и тех же условиях один и тот же дух воздействует на эти металлы одинаковым образом. Это справедливо, в частности, для связанных очень большим сродством железа и золота. Мексиканские геологи, обнаружив ярко-красный песчаник, состоящий главным образом из окисла железа, заключали, что где-то рядом есть золото. Они рассматривали красную землю как некую образующую золото, наилучший показатель близости жилы. Факт этот, однако, достаточно странный, если учесть различие в физических свойствах этих металлов.) Золото — вообще самый редкий металл, а железо, естественно — самый распространенный, его можно встретить везде, не только в подземных месторождениях — а таких немало, — но и прямо на поверхности. Железо придает глине особый цвет — желтый, если оно находится в виде гидрата, или красный, если оно образует полуторную окись; этот цвет становится интенсивнее при обжиге (кирпичи, черепица, гончарные изделия). Самая распространенная, самая известная руда — железный колчедан. На черную железистую массу в виде комков различной величины, твердых камней или рудных желваков можно натолкнуться в поле, у обочины дороги, на известковых почвах. Дети в деревнях любят играть с лучистым колчеданом, который демонстрирует на изломе волокнистую кристаллическую и радиальную структуру. Иногда он включает в себя крупинки золота. Метеориты, в основном представляющие собой застывшие расплавы железа, доказывают, что межпланетные глыбы, от которых они оторвались, также большей частью состоят из железа. Железо в усвояемой форме входит в состав некоторых растений (пшеницы, кресс-салата, чечевицы, фасоли, картофеля). Человек и позвоночные животные именно железу и золоту обязаны красной окраской своей крови: активным компонентом гемоглобина являются как раз соли железа. Они столь необходимы для жизнедеятельности организма, что медицина и фармакопея рекомендуют впрыскивать в истощенную кровь металлсодержащие соединения, способствующие ее восстановлению (пентонат и карбонат железа). В народе сохранился обычай пить железистую воду, настоенную на ржавых гвоздях. Кроме того, железо и его соли могут окрашивать в самые различные цвета, от фиолетового — цвет чистого металла — до ярко-красного, который соли железа придают кремнезему в рубинах и гранатах.

Немудрено, что алхимики взялись за изучение соединений железа, дабы выделить компоненты красок. Этому благоприятствовала легкая, в один прием, экстракция серной и ртутной составляющих данного металла. Зато немыслимо трудно вновь соединить эти элементы, которые даже в чистом виде энергично препятствуют всем попыткам образовать из них новое вещество. Мы не станем касаться решения этой проблемы, так как наша цель лишь доказать, что алхимики всегда манипулировали только с химическими материалами и использовали только химические приемы и методы. При спагирической обработке железа для преодоления силы сцепления прибегают к бурной реакции с кислотами, обладающими сродством с металлами. Обычно при этом берут железистый колчедан или металлические опилки. В последнем случае необходимо принимать особые меры предосторожности. Колчедан же достаточно тонко размельчить, и порошок при сильном перемешивании один-единственный раз раскалить на огне докрасна. Охладив, порошок вводят в широкую колбу с четырехкратным (по весу) количеством царской водки, после чего содержимое колбы доводят до кипения. Через час или два ему дают отстояться, жидкость декантируют, а на оставшуюся массу выливают равное количество царской водки, которую кипятят, как и в предыдущем случае. Кипячение и декантацию продолжают до тех пор, пока колчедан на дне сосуда не побелеет. Экстрагированные фракции собирают вместе и фильтруют через стекловолокно, а затем концентрируют, медленно отгоняя из реторты жидкость. Когда остается примерно треть первоначального объема, в реторту по частям наливают некоторое количество чистой серной кислоты при 66° (60 г на полный объем вещества, экстрагированного из 500 г колчедана). Затем отгоняют все досуха и, сменив приемник, постепенно повышают температуру. Сначала отгонятся красные, как кровь, маслянистые капли — это серная краска. Потом на своде и горлышке сосуда начинает осаждаться очень красивый кристаллический пух. Это самая что ни на есть соль Ртути — некоторые алхимики называют ее витриольной ртутью {mercure de vitriol), — которую без труда переводят в жидкую Ртуть железными опилками, негашеной известью или безводным карбонатом калия. Растирая кристаллы на медном бруске, можно убедиться, что сублимат действительно содержит Ртуть железа: сразу же образуется амальгама, и металл становится как бы посеребренным. Железные стружки образуют не красную, а золотистую Серу и немного — очень немного — возогнанной Ртути. Способ тот же самый, с той лишь разницей, что в предварительно нагретую царскую водку нужно бросать по щепотке стружек и каждый раз ждать, пока кипение не утихнет. Желательно перемешивать содержимое сосуда у самого дна, чтобы стружки не слипались. После фильтрации и восстановления половины продукта добавляют — понемногу, так как реакция идет очень бурно, с резким вскипанием — серную кислоту, по весу равную половине концентрированной жидкости. Это самый опасный момент, так как реторта часто взрывается или трескается в месте контакта с кислотой.

Мы больше не будем описывать реакцию с железом, полагая, что уже достаточно доказали свою точку зрения, и закончим изложение спагирических способов на примере с золотом — металлом, по единодушному мнению Философов, труднее всего поддающимся разложению. Спагирики часто говорят: золото легче изготовить, чем разрушить. Тут, однако, необходимо сделать одно небольшое замечание.

Ограничившись доказательством того, что алхимические исследования основываются на химических реалиях, мы не станем излагать открытым текстом, как изготовлять золото. Мы преследуем цель более высокого порядка и предпочитаем оставаться в области собственно алхимии, а не направлять читателя через буераки по заросшим колючим кустарником тропам. Методы, опирающиеся на химический принцип трансмутации, не имеют никакого отношения к Великому Деланию. Отметив это, вернемся к нашему предмету.

Старая спагирическая поговорка гласит: семя золота в самом золоте. Согласимся с этим при условии, что человек доподлинно знает, о каком золоте речь и как из обыкновенного золота извлечь его семя. Кому последнее неизвестно, тому остается лишь присутствовать при данном процессе: он удостоверится в его истинности, но никакой пользы для себя не почерпнет. Поэтому будьте внимательны, проводя следующую несложную операцию.

Растворите чистое золото в царской водке. В раствор налейте серной кислоты, по весу равной половине золота. Внешние изменения минимальные. Перемешайте раствор и перелейте его в нетубулярную стеклянную реторту, помещенную на песчаную баню. Нагрейте реторту на слабом огне, чтобы отгонка кислот протекала осторожно и без видимого кипения. По окончании отгонки, когда на дне в виде матово-желтой сухой и пористой массы появится золото, смените приемник и постепенно усильте пламя. Вы увидите, как поднимаются густые белые пары, поначалу легкие, а потом все более и более тяжелые. Первые конденсируются в красивое желтое масло, стекающее в приемник, вторые возгоняются, покрывая свод и низ горлышка мелкими кристалликами, напоминающими птичий пух. На ярком свету, например солнечном, их великолепный кроваво-красный цвет отливает рубином. Эти кристаллы, как вообще соли золота, быстро расплываются и при понижении температуры превращаются в желтую жидкость…

Мы не будем долее распространяться о возгонке. Сугубо алхимические частные приемы (Petits particuliers) нередко бывают ненадежны. Лучшие из них исходят из металлических веществ, экстрагированных указанными нами способами. Эти приемы в изобилии встречаются во множестве второразрядных работ и в манускриптах суфлеров. Для иллюстрации приведем лишь один такой прием (particulier), упоминаемый Василием Валентином и в отличии от других подкрепленный обстоятельными и надежными философскими посылками. В этом отрывке великий Адепт утверждает, что можно получить особую краску, соединяя Ртуть серебра и Серу меди посредством соли железа. «Что до Луны, — пишет он, — то и она содержит в себе устойчивого Меркурия и не улетучивается при соединении с огнем столь быстро, сколь другие несовершенные металлы, но выдерживает все пробы и испытания со всей очевидностию и также одерживает победы, и прожорливый Сатурн не может извлечь из нея никакой для себя выгоды. Венера, преданная любви, окрашена преизбыточно. Тело ея составлено из чистой тинктуры, ничем не отличной от состава самого роскошного металла и, по причине разноцветья, постепенно обретает красный оттенок. Но — и виной тому проказа плоти ея, — тинктура Венеры не способна к выживанию в таком несовершенном теле и вынуждена погибнуть вместе с ним. В самом деле, когда тело уничтожается смертью, душа не может в нем оставаться, ей приходится отделиться и улетучиться, ибо бытие ея разрушаемо и поглощаемо огнем. И тогда она, несовместимая с прежним местожительством, меняет его. Зато в теле устойчивом и неподвижном душа пребывает добровольно и с присущим постоянством. Устойчивая соль придает воинственному Марсу тело твердое, тяжелое и грубое, в коем, однако, пребывает душа благородная, и потому никто не может безнаказанно посягнуть на сего военачальника. Плоть его воистину плотна и неуязвима для ран. Если же могущественную его добродетель, путем смешения и слияния, соединить с устойчивостью Луны и красотою Венеры, то можно высвободить сладостную Музыку, которая оказывается ключом к напитанию лишенных хлеба и к возведению жаждущих на высочайшие ступени лествицы бытия. Так гнойная и влажная природа Луны может быть осушена огненно-знойной кровью Венеры, а великая чернота ея солью Марса смягчается». Среди архимиков, которые, взяв частицу золота в качестве затравки, тем или иным способом увеличивали его массу, назовем венецианского священника Пантея, Наксагора, автора Alchymia denudata (1715), де Лока, Дюкло, Бернара де Лабади, Жозефа ди Шесна (барона де Морансе, личного врача короля Генриха), Блеза де Виженера, Бардена из Гавра (1638), м-ль де Мартенвиль (1610), Ярдли, англичанина, который изобрел способ, права на который в 1716 г. были переданы лондонскому перчаточнику Гардену (Фердинанд Хокли сообщил об этом способе Сигизмунду Бакстрему, а тот в 1804 г. рассказал о нем в письме Санду), и, наконец, благочестивого филантропа святого Винцента де Поля, основателя конгрегации лазаристов {Peres de la Mission) (1625) и общины сестер милосердия {Sceurs de la Charite) (1634), и т.д. С вашего позволения, мы поподробнее остановимся на этой выдающейся личности и на его многим не известной оккультной работе.

Известно, что на пути из Марселя в Нарбонн Винцент де Поль был схвачен берберскими пиратами и пленником увезен в Тунис. Ему тогда было двадцать четыре года. В Тунисе ему удалось вернуть в лоно Церкви своего последнего хозяина, вероотступника. Винцент де Поль возвратился во Францию, потом жил в Риме, где папа Павел V встретил его с большими почестями. Начиная с этого времени он занялся основанием благотворительных учреждений. Обычно, однако, не упоминают, что Отец найденышей {Рeге des enfants trouves), как прозвали его при жизни, в плену обучился архимии. Этим, без всякого чудодейственного вмешательства, объясняется то, что великий апостол христианского милосердия имел средства для осуществления множества филантропических предприятий. Впрочем, он был человек практического склада, расчетливый, решительный, добросовестный, отнюдь не витающий в облаках и не склонный к мистицизму, но под суровой маской деятельного, твердо стоящего на ногах честолюбца таилось глубокое человеколюбие.

Сохранилось два очень показательных письма, свидетельствующих о его химических занятиях. Первое, адресованное де Коме, адвокату при городском уголовном суде Дака, было опубликовано несколько раз и тщательно разобрано Жоржем Буа в его Оккулътистской опасности (Paris, Victor Retaux, s.d.). Оно написано в Авиньоне и датировано 24 июня 1607 г. Процитируем этот довольно длинный документ, начиная с того места, где Винцент де Поль, закончив свою миссию в Марселе, готовится отправиться в Тулузу: «…Я решил было ехать по суше, — пишет он, — но один дворянин, с которым я жил, уговаривал меня плыть с ним морем до Нарбонна, чтобы сэкономить время. Себе на беду я согласился. Дул попутный ветер, и мы в тот же день добрались бы до Нарбонна, от которого нас отделяло пятьдесят лье, но по Божьему попущению три турецких парусных судна, курсировавших вдоль Леонского залива (чтобы захватить лодки из Бокера, где проходила ярмарка, как считают, самая замечательная во всем христианском мире), погнались за нами и с такой яростью нас атаковали, что двое или трое из наших были убиты, остальные ранены. Меня тоже ранило, эта рана не даст мне покоя до конца моих дней. Нам пришлось сдаться этим свирепым как тигры негодяям. Полные злобы, они тут же зарубили насмерть нашего капитана за то, что потеряли в бою одного из своих главарей, не считая еще четырех-пяти висельников. Потом, кое-как перевязав нам раны, они опутали нас канатами и снова занялись грабежом. Впрочем, тех, кто сдавался без боя, они, обобрав до нитки, отпускали. Примерно через неделю, нагрузившись чужим добром, они взяли курс на Берберию, где без дозволения султана устроили себе логово. Там они выставили нас на продажу, заявив, будто пленили нас на испанском корабле, иначе нас освободил бы французский консул, который по поручению нашего короля следил за тем, чтобы французы могли беспрепятственно торговать в этой стране. Обставлена наша продажа была следующим образом: нас раздели догола, каждому вручили по паре штанов и льняной рубахе, и мы пять-шесть раз обошли Тунис, город, куда они приехали нас продавать. Потом нас потащили на корабль, чтобы показать, что мы можем есть, а значит, наши раны не смертельны. Затем нас привели на площадь, где торговцы выбирали нас, как лошадь или быка. Они открывали нам рот, чтобы осмотреть зубы, ощупывали бока, проверяли раны; мы должны были ходить и бегать, таскать тяжести, Драться друг с другом, чтобы показать, какие мы сильные, и подвергаться множеству разных грубостей.

Сначала меня продали одному рыбаку, но тот вскоре был вынужден от меня отделаться, так как я был не в ладах с морем. От него я попал к старику-врачу, знатоку спагирии, искусному извлекателю квинтэссенции, человеколюбивому и сговорчивому, который, по его словам, пятьдесят лет трудился над получением философского камня, и хотя с камнем у него ничего не вышло, он значительно преуспел в разного рода трансмутациях металлов. Он часто на моих глазах сплавлял золото с серебром, делал из сплава тонкие пластинки, насыпал на пластинку слой какого-то порошка затем укладывал новую пластинку, снова насыпал порошок и все это помещал в тигель или сосуд для плавки драгоценных металлов. Потом он сутки держал сосуд на огне, а когда открывал его, оказывалось, что серебро превратилось в золото. Чаще же он превращал ртуть в серебро, которое продавал, а деньги жертвовал бедным. На меня возлагалось поддерживать огонь в десяти-двенадцати печах, что, благодарение Богу, было для меня скорее удовольствием, чем работой. Старик очень меня любил, ему нравилось беседовать со мной об алхимии и еще более — о своей вере, к которой он старался меня привлечь, обещая передать мне большие богатства и все свои знания. Бог же всегда питал во мне надежду, что я смогу обрести свободу, вознося прилежные молитвы Христу и деве Марии, которой я единственно обязан своим освобождением. Надеясь и твердо веря, что я еще вас увижу, я приступил к своему хозяину с настоятельной просьбой научить меня лечить камни в почках, в чем он был большой мастак. Он меня научил, как готовить и соединять ингредиенты… Я жил у старика с сентября 1605 года до августа следующего, потом его заставили поехать к султану, но из этого ничего не вышло: по дороге мой хозяин с тоски умер. Он оставил меня своему племяннику, форменной обезьяне, который перепродал меня сразу после смерти дяди, прослышав, что де Брев, посол короля в Турции, прибыл с распоряжением от султана немедленно отпустить на свободу рабов-христиан. Меня купил ренегат родом из Ниццы, который, казалось бы, должен был относиться ко мне враждебно. Он увез меня в свой темат (так называют имение, которое арендуют у властей, так как народ тут ничего не имеет, все принадлежит султану), в горы, в жаркую пустынную местность».

Обратив этого человека, Винцент десять месяцев спустя отправился вместе с ним на родину. «Мы уплыли на челноке, — пишет Винцент, — и двадцать восьмого июня прибыли в Эг-Морт, а вскоре после этого — в Авиньон, где вероотступника, стоявшего в церкви св. Петра со слезами на глазах и с комком в горле, публично во славу Господа и в назидание всем христианам принял монсеньор вице-легат. Монсеньор оказал мне честь, выказав мне любовь и обласкав за те алхимические тайны, которые я ему открыл и которые, по его словам, имеют для него большее значение, чем si io gli j avessi dato un monte di oro ведь он всю жизнь бился над их разгадкой, и нет теперь для него большей радости… — Винцент Деполь».

Во втором письме с отметкой «январь 1608 г.», посланном из Рима тому е адресату рассказывается, как Винцент де Поль обучал авиньонского вицелегата, у которого он был в большой чести из-за своих спагирических успехов. <(g общем, я по-прежнему в Риме и продолжаю свои занятия, в чем меня поддерживает монсеньор, который выказывает любовь ко мне и желает продвинуть меня по службе после того, как я продемонстрировал ему массу любопытных вещей, каким научил меня старик-турок, мой хозяин в Тунисе. Среди них первый, но не окончательный вариант зеркала Архимеда, искусственная пружина, заставляющая говорить голову мертвеца, которой этот презренный человек обольщал народ, утверждая, что их бог Магомет через эту голову сообщает о своей воле, и тысяча других замечательных хитростей. Мой господин ревниво оберегает все эти тайны и не хочет, чтобы я заговаривал о них с кем-нибудь еще. Он один желает слыть сведущим в таких опытах и несколько раз показывал их его святейшеству и кардиналам».

Несмотря на недоверие к алхимикам и их науке, Жорж Буа признает, что искренность автора писем и подлинность его опытов не вызывает сомнения. «В отличие от ученых, — пишет Буа, — повествующих лишь о своих собственных экспериментах и занятых доказательством своей правоты, Винцент де Поль — свидетель надежный и незаинтересованный, который рассказывает о том, что неоднократно видел своими глазами. Да, он заслуживает доверия, но он человек, а человеку свойственно ошибаться. Он мог ошибиться и принять за золото сплав золота и серебра. Так, собственно, мы и склонны были бы думать, опираясь на современные воззрения и на перенятый со школьной скамьи обычай считать трансмутацию металлов выдумкой. Однако по зрелом размышлении ошибку придется исключить. В письме ясно говорится, что алхимик расплавлял вместе золото и серебро. Так он получал ламинированный сплав из нескольких слоев, разделенных порошком, состав которого не уточняется. Это не порошок философского камня, хотя и обладает одним из его свойств: он производит трансмутацию. Сплав сутки нагревают, и серебро, входящее в состав сплава, превращается в золото. Это золото продают, и всю oпeрацию повторяют. Надо сказать, что металлы определяются очень точно,! Невероятно, чтобы при частом повторении эксперимента и продаже золота купцам столь вопиющая ошибка прошла бы незамеченной. В ту пору в алхимию все верили. Ювелиры, банкиры, купцы прекрасно отличали чистое золото от сплавов золота с другими металлами. Со времени Архимеда все научились распознавать золото по удельному весу. Князья чеканившие монету, могли обмануть своих подданных, но не искусных пробирщиков и банкиров с их весами. Нельзя было не-золото выдать за золото. В 1605 г. в Тунисе, одном из наиболее крупных центров международной торговли, обмануть было так же трудно и опасно, как сегодня в Лондоне, Амстердаме, Нью-Йорке или Париже, где большие платежи золотом осуществляются в слитках. Таковы, на наш взгляд, наиболее веские доводы в поддержку мнения алхимиков об истинности трансмутации».

Этот исключительно алхимический процесс похож на тот, какой 1 описывает в своей книге Пантей — под именем Воархадумии (Voarchadu-mie), — называя получившееся золото золотом двух цементаций. Но Вин-цент де Поль дал лишь описание процесса, не приводя порядка операций и методики работы. Тот, кто сегодня захотел бы его произвести, даже превосходно зная, что за цемент тут используется, потерпел бы неудачу, так как цемент подействует лишь на серебро, а золото, способное трансмутировать сплавленное с ним серебро, надо еще получить. Без предварительной обработки золото в электруме останется инертным и не передаст серебру свойств, которых в естественном состоянии лишено само. В спагирии эта предварительная обработка носит название активации (exaltation) или трансфузии (transfusion), и ее осуществляют с помощью специального цемента, который укладывают слоями (stratification). Первый и второй цемент разные, отсюда понятно, почему Пантей говорит о двух цементациях.

Секрет активации, без знания которого все усилия будут напрасны, заключается в интенсификации — однократной или постепенной — цвета чистого золота посредством Серы несовершенного металла, как правило меди. Путем химической трансфузии медь передает драгоценному металлу свою собственную кровь (son propre sang). Пересыщенное цветом золото становится красным, как коралл, и благодаря минеральным духам (esprits mineraux), в процессе работы выделенным из цемента, передает Ртути серебра недостающую ему Серу. Избыточная Сера передается постепенно под действием тепла. Операция занимает от двадцати четырех до сорока часов в зависимости от сноровки экспериментатора и рабочих количеств вещества. Большое значение имеет режим нагрева — нагрев должен быть постоянным и довольно сильным, но до плавления дело доводить не следует. Если нагрев будет выше допустимого, серебро улетучится, а золото потеряет Серу, которая недостаточно сильно с ним связана.

И наконец, третья операция, которую нарочно опускают в описаниях, так как знающий алхимик не нуждается в особом напоминании, состоит в очистке выделенных веществ, их плавлении и купелировании. Осадок золота оказывается меньше, причем потеря веса обычно составляет от пятой до четвертой части серебра в сплаве. Тем не менее, способ этот очень выгоден.

Скажем попутно, что красно-коралловое золото, полученное одним из рекомендованных способов, может трансмутировать некоторое количество серебра (примерно четверть своего веса) непосредственно, то есть без последующей цементации. И так как невозможно заранее определить коэффициент золотообразования, эту трудность обходят, расплавляя золото вместе с тройным количеством серебра (так называемое квартование) и подвергая обработке ламинированный сплав.

Отметив, что активация в результате поглощения некоторого количества металлической Серы Ртутью золота приводит к значительно более яркой окраске металла, уточним, как, собственно, это происходит. Решающий фактор тут — способность солнечной Ртути удерживать часть чистой Серы при разложении прежде образованного сплава. Так, выделенное из расплава с медью золото всегда в какой-то мере сохраняет окраску {тинктуру, teinture) последней. При многократном повторении операции цвет золота становится интенсивным, после чего оно может передать избыточную окраску родственному металлу — серебру.

Опытный химик, замечает Наксагор, знает, что золото, очищенное двадцать четыре и более раз сульфидом сурьмы, приобретает замечательные цвет, блеск и тонкие свойства. Но в отличие от случая с медью часть металла теряется, так как при очистке Ртуть золота частично переходит к сурьме, в результате Сера оказывается в избытке, и весовое соотношение нарушается. Поэтому данный способ пригоден разве лишь для того, чтобы удовлетворить свое любопытство.

Золото можно активировать, предварительно расплавив его с тройным количеством меди, а потом сплав в виде опилок разложив в кипящей азотной кислоте. Этот способ, пусть трудоемкий и дорогостоящий из-за использования большого количества кислоты — один из самых лучших и надежных. Однако если при плавлении золота и меди вовремя применить сильный восстановитель, операция значительно упростится: не будет потерь вещества и работать станет легче, хотя и в этом случае эксперимент повторяют несколько раз. Изучив различные варианты, исследователь сможет избрать самые лучшие, самые эффективные. Так, ему будет достаточно обратиться к Сере, извлеченной непосредственно из свинца, придать ей не очищая, восковую консистенцию и ввести в расплавленное золото которое вберет в себя чистую часть Серы; но он может избрать железо, к Сере которого золото проявляет наибольшее сродство.

Но довольно об этом. Теперь тот, кто хочет, пусть приступает к эксперименту. Каждый волен оставаться при своем мнении, волен следовать нашим советам или пренебрегать ими — нам все равно. Мы лишь повторим еще раз, что ни одна из операций в этой главе не имеет никакого отношения к традиционной алхимии, их и сравнивать с алхимическими нет смысла. Толстая стена разделяет две науки, непреодолимое препятствие для тех, кто усвоил химические приемы и методы. Мы никого не хотим огорчать, но вынуждены заявить, что спагирику никогда не покинуть колеи официальной химии. Многие сегодня чистосердечно полагают, что решительно отходят от путей химической науки только потому, что особым образом объясняют химические явления, однако по существу их методы не отличаются от методов, критикуемых ими ученых. Людей заблуждающихся хватало всегда, именно о них Жак Тессон написал эти слова, полные истины: «Одни желают добиться успеха в нашем Делании выпариванием, перегонкой и сублимацией, другие — размельчением, все они на ложном пути, впали в заблуждение и трудятся всуе, потому что все эти слова, названия и операции следует понимать иносказательно».

Мы, на наш взгляд, выполнили свою задачу и, насколько возможно, показали, что предшественница современной химии — не старая скромная алхимия, а древняя спагирия, вобравшая в себя элементы греческой, арабской и средневековой алхимии.

Чтобы составить себе представление о тайной науке, полезно присмотреться к труду земледельца или микробиолога, так как условия (conditions) нашей и их работы схожи. Природа предоставляет хлебопашцу землю и зерна, микробиологу — агар-агар и споры, алхимику — необходимую металлическую почву и соответствующие семена. Если будут строго соблюдены все условия (circonstances) для постоянного роста нашей специфической культуры, обильный урожай не заставит себя ждать…

Итак, алхимическая наука, весьма простая с точки зрения используемых материалов и приемов, остается, тем не менее, самой трудной, самой темной в том, что касается точного знания требуемых условий и влияний! В этом — ее таинственная сторона, и на решение этой сложной задачи направлены усилия всех сынов Гермеса.

Автор: Фулканелли

Философские обители — Les demeures philosophales — Издательство: Энигма, 2003 г.

Спагирия, алхимия, архимия?

Любопытное наблюдение насчет терминов Спагирия, Алхимия и Химия. Мастер Фулканелли строго разграничивает эти понятия.  «В средневековье — по-видимому, даже в античной Греции, если верить Зосиме и Останесу, — в химии существовали как бы две ступени, два I подхода — спагирический и архимический. Эти две отрасли единого экзотерического искусства зачастую смешивали. Металлурги, ювелиры художники, мастера по керамике, витражисты, красильщики, винокуры эмальеры, горшечники и т.д. должны были, как и аптекари, обладать достаточными знаниями в области спагирии, и в процессе своей профессиональной деятельности они эти знания пополняли. Архимики же составляли среди древних химиков специальную, более узкую и более ] тайную категорию. Они преследовали более или менее схожие с алхимиками цели, однако использовали при этом сугубо химические средства и материалы. Превратить одни металлы в другие, получить золото и серебро из обычных минералов и солей металлов, перевести содержащееся в серебре золото и содержащееся в олове серебро из потенциального состояния в реальное и выделить их смеси — вот чего добивались архимики. По сути дела, они были спагириками, от квинтэссенций животного происхождения и растительных алкалоидов переключившимися на царство минералов.» Далее «Однако алхимия, повторим еще раз, не имеет к этому никакого отношения. Иногда, правда, герметические писания, неправильно истолкованные не посвященными в их тонкости исследователями, служили косвенной причиной случайных открытий. Так, Блез де Виженер возгонкой росного ладана получил бензойную кислоту, Бранд, отыскивая алкагест в моче, выделил фосфор, а Василий Валентин — авторитетный Адепт, не пренебрегавший спагирическими опытами, — установил состав солей сурьмы и изготовил рубиновый коллоидный раствор золота. Так, Раймонд Луллий получил ацетон, Кассий — золотой пурпур, Глаубер — сульфат натрия, а Ван Гельмонт доказал существование газов. Но кроме Луллия и Василия Валентина, все эти ученые, которых совершенно зря причисляют к алхимикам, были обыкновенными архимиками или спагириками. »

Однако, вышеуказанный Василий Валентин в «Триумфальной Колеснице Антимония» пишет следующее «Во-первых, сначала взывайте к БОГУ, во-вторых, рассмотрите суть вопроса, в-третьих — истинное и верное приготовление. В-четвертых, — это применение, и в-пятых — польза. Итак, пять этих положений должен знать каждый химик и настоящий алхимик, иначе он не может быть совершенным в познании истинной спагирики. Поэтому вникайте в это и постепенно, одно за другим, познайте положения, чтобы, в общем и целом можно было бы отсюда понять процесс Делания и благодаря этому утвердиться в совершенстве Делания».