Архив метки: оккультизм

Желуди дуба — как растить

Посади желудь и вырасти дуб

Драгоценные желуди красного дуба

Начиная с конца августа и до декабря различные виды дубовых желудей созревают и созревают для сбора. Даты созревания варьируются от года к году и от штата к штату на целых три-четыре недели, что затрудняет использование фактических дат для определения срока погашения.

Лучшее время для сбора желудей, с дерева или с земли, — это когда они начинают падать — это так просто. Главный сбор урожая — конец сентября до первой недели ноября, в зависимости от вида дуба и местоположения в Соединенных Штатах. Это семя дерева, называемое желудь, идеально подходит, когда пухлая и легко удаляется крышка.

Сбор и хранение желудей

Высота урожая желудя над землей и подлесок под лесом могут затруднить случайный сборщик большого количества желудей в лесу. Газоны или асфальтированные участки помогают собирать желуди, если деревья найдены и подготовлены до того, как условия на участке повредят орех.

Найдите открытые деревья, которые сильно загружены желудями и находятся на парковках или рядом с ними, например, в церквях или школах. Отобранные таким образом деревья также облегчают идентификацию видов желудя. Всегда идентифицируйте дерево и ставьте метки или отмечайте сумки, чтобы вы знали, какие виды вы собрали.

Чтобы хранить желуди для будущей посадки, поместите их в полиэтиленовый полиэтиленовый пакет — толщина стенок от четырех до десяти миллиметров лучше всего — с влажной торфяной смесью или опилками. Эти сумки идеально подходят для хранения желудей, поскольку они проницаемы для углекислого газа и кислорода, но непроницаемы для влаги.
Плотно закройте сумку и храните в холодильнике при 40 градусах (белые дубы могут прорасти при температуре от 36 до 39 градусов). Проверяйте желуди на протяжении всей зимы и держите их чуть влажными.
Желудям красного дуба нужно около 1000 часов холода или около 42 дней. Посадка этих желудей в конце апреля следующего сезона дает вам лучший успех, но их можно посадить позже.

Подготовка к посадке

Два наиболее важных компонента ухода за желудями, которые должны быть посажены:

  • не позволяя желудям высыхать в течение длительного периода времени
  • не позволяя желудям нагреваться.
Желуди потеряют способность прорастать очень быстро, если им высохнуть.
Держите желуди в тени, как только вы их соберете, и положите их в холодильник как можно скорее, если не посадите сразу. Не замораживайте желуди .
Немедленная посадка должна быть ограничена группой видов белого дуба, включая белый, бурый, каштановый и болотный дуб. Желуди группы красного дуба должны быть посажены во втором сезоне, то есть следующей весной.

Специальные инструкции

 Желуди белого дуба созревают за один сезон — сезон сбора. Желуди белого дуба не проявляют покоя семян и начнут прорастать очень скоро после созревания и падения на землю. Вы можете посадить эти желуди немедленно или поставить в холодильник для последующей посадки.

 Желуди красного дуба созревают в два сезона. Группа красного дуба должна иметь некоторое состояние покоя семян и, как правило, не прорастает до следующей весны и с некоторой стратификацией (период охлаждения). При правильном хранении и хранении во влажном состоянии эти желуди из красного дуба можно хранить в холодильнике для посадки в конце апреля — начале лета.

Прорастание и горшкование

После определения правильного времени для посадки, вы должны выбрать самые красивые желуди (пухлые и без гнили) и поместить их в какую-то рыхлую почву в горшках на один галлон или в более глубокие контейнеры. Основной корень быстро вырастет до дна контейнеров, и ширина корня не так важна.

Контейнеры должны иметь отверстия в нижней части, чтобы обеспечить дренаж. Разместите желуди по бокам на глубине от половины до ширины желудя. Держите почву влажной, но газированной. Держите «горшки» от замерзания.

Высадка рассады

Не позволяйте корню дубовой рассады вырастать из дна контейнера в почву внизу. Это сломает стержневой корень. Если возможно, саженцы следует пересадить, как только первые листья откроются и станут твердыми, но до того, как произойдет обширное развитие корней.

Посадочная лунка должна быть в два раза шире и глубже, чем горшок и корневой шарик. Осторожно удалите корневой шарик. Аккуратно установите корневой шарик в отверстие с корневой коронкой на уровне поверхности почвы. Заполните отверстие почвой, плотно утрамбуйте и замочите.

Жюль-Буа о Тифферо из книги «Невидимый мир»

Я сам видел – ego quoque! – этого славного химика Тифферо, который без всяких суеверных теорий приготовил золото – да, именно приготовил золото. И если вы хотите видеть это золото, то можете: оно у Тифферо, в маленькой коробочке.

Нужно заметить, что превращение удалось только раз и притом в Мексике. Но это первое чудо – разве уже не огромный шаг вперед?

Я отправился в Гренелль, в самую глубь Гренелля, на rue de Theatre и отыскал там этого «rara avis»[5]между учеными. Не думайте, что я встретил там какого-нибудь речистого шарлатана. В конце темного коридора, в столовой, загроможденной с утра гладильной доской, среди множества здоровых, веселых ребят, я увидел славного 74-летнего старичка, жаловавшегося, что он нелегко владеет речью. Чтобы нам никто не помешал, он провел меня через крошечный дворик, и мы оказались в узенькой комнате – не то мастерской столяра, не то лаборатории химика.

Склянки с кислотой помешаются там рядом с напильником и молотком. Бритый, седоусый розовый старичок живо достал улыбаясь из ящика стола свои брошюры и притащил главную достопримечательность своего дома – чудесную шкатулочку. Он предлагает вам лупу, и вы видите под одним круглым стеклом маленькие стружки обыкновенного, природного золота, под другим – золото, полученное им самим искусственным путем; всё золото имеет вид кукольных монеток. Рядом с этими образцами, в углублении, лежит странный, блестящий, черный с белым металл. Это – результат неудачных опытов в Европе.

Тифферо, подобно тамбуринисту у Доде, рассказывает, «как это вышло»: «Я был ассистентом по химии в высшей школе, в Нанте, – говорит он, – и превращение металлов с давних пор не давало мне покоя. В 1842 году я отправился в Мексику с массой проектов в голове, с пустыми карманами и прибором для дагерротипии, с помощью которого хотел составить себе состояние. В Мексике сами рудокопы навели меня на мысль. „Вот хорошее, спелое золото, – говорили они, – а вот это ещё не дошло, не дозрело“. Я подумал, что для приготовления золота нужно только быстро, искусственным путем провести тот процесс, который в природе совершается в течение нескольких веков». В самом деле, Тифферо, действуя несколько раз азотной кислотой на восемь или десять граммов серебра в порошке и подвергая их действию солнечных лучей, через двадцать дней создал золото. «Да, золото, вот это самое золото, которое вы видите и которое химик Итасс признал настоящим». Тифферо немедленно возвращается в Париж, чтобы обогатить свою страну этим открытием. Но превращение становится непокорным и не хочет удаваться. «В продолжение сорока шести лет я тщетно прошу ученые академии заняться моим открытием. Все притворяются глухими, без сомнения, из-за нелепой боязни экономических переворотов. Вы подумайте: благодаря моему методу, цена килограмма золота будет 75 франков, тогда как в настоящее время она – 3444 франка! – и, открыв Bulletin de la Societe de Geographie, он прибавил – Вот, смотрите: здесь имеется статья Жюля Гарнье; он утверждает, что золотые россыпи Трансвааля представляют собой результат химической реакции и что металл получился из двухлористой соли, восстановленной выделением азотистого газа. Значит, я действовал так же, как природа!»

Я выразил свое удивление по поводу неудачи попыток, сделанных в Европе. «Думаю, что я нашел причину этих неудач», – отвечал Тифферо. Эволюция минерала, так же как растения, совершается при помощи микробов.

– Эти крошечные труженики непрерывно ведут свою невидимую работу. Известно, что в винных дрожжах ферменты появляются только ко времени созревания винограда, и притом исключительно в тех местностях, где есть виноградники. Во время моих опытов в Мексике ферменты золота, по моему мнению, были занесены в мою лабораторию с соседних золотых и серебряных россыпей. Во Франции культура золота труднее – у нас нет микроба.

Да вот вам еще факт, подтверждающий мою систему: один из моих друзей, архитектор, хранил у себя, завернув в газетную бумагу, монеты в два и в двадцать франков, те и другие вместе сложенные в столбик.

По истечении некоторого времени на окружности двухфранковых монет появился тонкий слой золота. Наверное, это – работа микроба!

– Дело вот в чем: недавно открыли, что особые микроорганизмы разрушают даже типографский шрифт; и вот, попав на бумагу, в которую были завернуты монеты, эти микроорганизмы способствовали эволюции золота… Видите, нужно было бы хорошенько анализировать позолоту наших старинных памятников: быть может, под влиянием дождя и ветра в ней развился какой-нибудь низший или высший металл.

Тифферо говорит об этом и о многих других вещах, и, несмотря на смелость его идей, вид у него самый спокойный и положительный. Впрочем, он изобрел еще плавающий сифон, секундные песочные часы (для яиц всмятку), песочные часы с расчетом на километры (для пушек), гидравлические часы, газометры – и в Гренелле на каждом шагу вы видите его портреты. В общем, это – человек трудолюбивый, честный и бесконечно изобретательный. И кто знает, какую роль в будущем сыграют россыпи Тифферо – гренелльские золотые россыпи!

Жюль-Буа (справка)

Анри Антуан Жюль-Буа (Henri Antoine Jules-Bois), известный также под псевдонимом Жюль Буа (1868–1943) – французский писатель, литературный критик, журналист, оккультист и теоретик феминизма, получивший скандальную известность благодаря своим связям с парижскими сатанистами и декадентами.

Родился в Марселе 29 сентября 1868 года. Уже в юности он оказался вовлечён в литературную жизнь и активно общался с представителями марсельской богемы – социалистами, феминистами и поэтами. В 1888 году перебрался в Париж, где вскоре сделался личным секретарём писателя Катулла Мендеса.

В этот же период он заинтересовался оккультизмом и свёл знакомство с несколькими известными мистиками того времени – Папюсом, Станисласом де Гуайтой, Жозефом Пеладаном и Рене Кайе. Первоначально он сотрудничал с последователями теософии и мартинизма, одновременно публикуя статьи в символистских литературных журналах.

В 1889 году Жюль-Буа познакомился с писателем-декадентом Жорисом Карлом Гюисмансом, чьим верным другом оставался на протяжении многих лет. Отчасти под его влиянием он отошёл от сотрудничества с «христианскими оккультистами», а после того, как в 1893 году Жюль-Буа и Гюисманс открыто поддержали Жозефа-Антуана Буллана, французского священника, осуждённого католической церковью за поклонение дьяволу, его отношения с бывшими друзьями окончательно испортились.

В одной из своих статей Жюль-Буа обвинил де Гуайту в убийстве Булляна, после чего получил вызовы на дуэль и от де Гуайты, и от Папюса. Журналист принял оба вызова; тот факт, что он вышел из обоих поединков невредимым, а пистолет де Гуайты так и не выстрелил, он сам впоследствии объяснял «магическим вмешательством».

Вскоре последовала ещё одна скандальная дуэль: на этот раз Анри Антуан принял вызов от Катулла Мендеса, своего старого учителя, который счёл личным оскорблением статью Жюль-Буа «Конец Мессии», опубликованную в журнале Gil Blas в июне 1893 года и содержавшую нападки на христианство.

 После всех этих событий Жюль-Буа приобрёл столь зловещую репутацию, что даже в некоторых современных исследованиях его характеризуют не иначе как «отъявленного сатаниста». Судя по всему, в этот период он действительно был вхож в круги парижских дьяволопоклонников и, возможно, консультировал Гюисманса относительно некоторых деталей сатанистских обрядов, когда тот работал над романом «Там, внизу».

6 января 1894 года Сэмюэль МакГрегор Мазерс принял Жюля-Буа в свой Герметический Орден Золотой Зари.

После участия в деле Буллана Жюль-Буа занялся литературным творчеством, опубликовав драму «Героические врата Небес», музыку для которой написал композитор Эрик Сати, роман «Вечная кукла», в котором высказывались феминистские идеи, и исследование под названием «Маленькие религии Парижа», посвящённое анализу деятельности парижских оккультных кружков – от люцифериан до «мистических гуманистов».

В этой работе он открыто высказался в поддержку Эжена Вентра и Буллана. В 1895–1898 годах он активно печатается, публикует феминистские романы и пьесы, участвует в конвенциях оккультистов и изучает восточную мистику под руководством Вивекананды. Его книга «Сатанизм и магия», опубликованная в 1895 году и снабжённая предисловием Гюисманса, практически сразу после выхода в свет была внесена в ватиканский Индекс запрещённых книг. Некоторые исследователи считают, однако, что большая часть этого труда представляет собой эксцентрический вымысел и не может использоваться как достоверный источник информации.

В 1900 году Буа вместе с Вивеканандой предпринял путешествие в Индию, однако в итоге отверг восточные практики и внезапно принял решение обратиться в католичество. Перенеся тяжёлую болезнь, он вернулся в Европу, где вновь взялся за литературное творчество и издал книгу «Невидимый мир» (1902).

В 1906 году Жюль-Буа по представлению министерства народного просвещения Франции стал кавалером ордена Почётного Легиона. Позднее он начал дипломатическую карьеру, посещал с миссиями Испанию и США.

1 августа 1928 года он был по представлению министерства иностранных дел Франции возведён в ранг офицера Почётного Легиона.

Последнюю часть жизни Жюль-Буа провёл в США, где активно печатался в New York Magazine, New York Times и других изданиях. В своих поздних работах он критиковал фрейдизм, пропагандировал либеральные идеи. В одном из своих футурологических эссе, опубликованном в New York Times в 1909 году, он верно предвидел установление равенства полов, отток городского населения в пригороды и ряд технических изобретений, таких как мускулолёт. В статьях и эссе, посвящённых общественному устройству, Жюль-Буа пропагандировал идеи феминизма, описывая свой идеал «современной женщины» как женщину, свободную принадлежать самой себе, а не зависимую от мужчины, для которой обязанности жены и матери отступают на второй план.