Архив метки: спагирия

Третий мемуар Тифферо

Для просвещенного путешественника, проезжаю­щего по мексиканским провинциям и наблюдающего с разумным вниманием минералогическое состояние этой страны, ее плацеры, ее аллювиальные пласты и ее залежи металлов, становится ясным вследствие этого обзора факт, способный пролить яркий свет на естественное образование этих металлов. Этот факт — присутствие, даже могу сказать, чрезвычай­ное изобилие, азотно-кислых натра и кали, которые со всех сторон выступают на поверхность земли и скопляются правильными кристаллами в руслах гор­ных потоков; добывают даже настолько чистые мас­сы их, что они могут идти на приготовление минного пороха.

Равным образом, встречаются здесь значительные количества йодистых, бромистых и хлористых со­единений; другое, не менее важное химическое веще­ство, пириты, находится в постоянном соприкосновении с азотно-кислыми щелочами; этот деятель оказывает известную долю влияния на образование металлов.

Эти два класса сложных тел, действуя под двой­ным влиянием света и теплоты, порождают электри­ческие явления, вследствие которых происходит раз­ложение металлоносных земель и образование новых соединений, из которых образуются металлы.

Этот способ воззрения, эта теория брожения метал­лов, может быть поддерживаем или оспариваем; я же замечу, что, на мой взгляд, она обладает такой степе­нью вероятности, что сделалась руководящей нитью и исходной точкой моих разысканий.

Мнение о преобразовании, о совершенствовании металлов, столь общепринято между мексиканскими рудокопами, что нет ничего удивительного услышать от них, при разборе кусков руды, следующую фразу: «Вот этот хорош и вполне созрел; этот же плох и не обратился еще в золото».

С моей точки зрения, те реакции, под влиянием которых происходит преобразование металлов, со­ставляют явления сложные, в которых главная роль принадлежит кислородным соединениям азота. Дей­ствие теплоты, света, электричества благоприятствует, в известных границах, образованию этих сложных тел с неизвестным радикалом, входящим в состав ме­таллов. Все заставляет меня думать, что этот ради­кал — водород, известный нам лишь в газообразном виде, другие же физические состояния его ускольза­ют от наших розысков. Азот в этих соединениях дей­ствует точно таким же образом, как действует фер­мент при преобразованиях органических веществ, находящихся под влиянием этого агента. Фиксация кислорода, его более или менее прочное соединение с радикалом под влиянием азотистого соединения — вот, по-моему, ключ к объяснению превращения ме­таллов.

Не стану рассуждать о том, верны или ложны эти тео­ретические взгляды; ограничусь лишь замечанием, что хотя мне и невозможно математически точно доказать действительную верность их, но тем не менее они лег­ли в основу моих опытов; их достоверность в моих гла­зах доказывается многими фактами из моих долголет­них наблюдений. Если я и заявляю о них в настоящем случае, то единственно с тою целью, чтобы лучше объ­яснить пройденный мною путь и осветить его для бу­дущих исследователей на этом же поприще.

Как бы то ни было, но я изложу вкратце результаты своих наблюдений; связное расположение их прояснит, посредством какого сцепления идей и фактов я был приведен к признанию той теории, которую я изло­жил вам.

1)  Исходной точкой для моих исследований слу­жил следующий факт, который весьма легко может быть воспроизведен каждым желающим. Если обра­тить чистое серебро в опилки и подвергнуть действию тоже чистой азотной кислоты, то некоторые частицы этих опилок останутся нерастворенными в кислоте; они исчезнут только тогда, когда раствор простоит по­койно в течение многих дней.

2)  Если опустить опилки чистого серебра в стек­лянные трубки диаметром от 4 до 5 миллиметров, а вышиной от 12 до 15 сантиметров — наполненные азотной кислотой в 36° на 1/3 их вместимости, и под­вергнуть азотную кислоту воздействию солнечных лу­чей в течение известного времени, то тогда заметят, что некоторая часть серебряных опилок совершенно не растворится в кислоте, несмотря на повышение тем­пературы, произведенное реакцией.

3)  Если произведут подобный опыт над сплавом 9/10 серебра и 1/10 меди, то реакция будет быстрее, а количество не растворившихся опилок сплава будет то же, что и в предыдущем опыте.

4)  Явление воспроизводится и тогда, когда опыт делают над этим же сплавом, но вне влияния солнеч­ных лучей.

5)  При всех этих опытах, сверх нерастворимых опи­лок чистого серебра или сплава, замечалось присутст­вие легкого, нерастворимого осадка бурого цвета.

6)  Видоизменяя эти опыты чрез употребление азот­ной кислоты различной крепости, однако после более или менее продолжительного действия солнечных лу­чей, я был в состоянии собрать частицы металла, совер­шенно не растворимые в азотной кислоте чистой и ды­мящейся, а напротив, растворимые в растворе хлора.

Сравнительные опыты убедили меня в следую­щем:

1)  Золото, помещенное в сплав в небольшом ко­личестве, способствует искусственному образованию этого металла.

2)  Чистое серебро гораздо труднее переходит в со­стояние золота, если оно находится в смешении с другими металлами.

3)  Каталитическая сила, как я это заметил в своем первом мемуаре, также играет роль при превращени­ях металлов.

4)  Хлор, бром, йод и сера в присутствии кислород­ных соединений азота благоприятствуют образова­нию драгоценных металлов.

5)  Озонированный воздух, как кажется, ускоряет образование металлов.

6)  Температура в 25° и выше благоприятствует ис­полнению этого явления.

7) Удачные результаты опытов зависят главней­шим образом от продолжительности операций.

На этих первых замеченных мной фактах, которые не всегда представляли одинаковую степень вероят­ности и одинаково тождественные признаки, я осно­вал новые розыски, признав за принцип влияние сол­нечного света, столь сильного и благоприятного под прекрасным небом Мексики. Первый успешный опыт мой был сделан в Гвадалахаре и вот при каких обсто­ятельствах.

Подвергнув чистую азотную кислоту влиянию сол­нечных лучей в течение двух дней, я после того бросил в нее пластинку чистого серебра, сплавленного с чис­той медью в пропорции монетного сплава. Произошла сильная реакция, сопровождаемая обильным выделе­нием азотистого газа; потом жидкость была оставлена в покое, и я заметил на дне сосуда обильный остаток нерастворившихся опилок, скопившийся в одну массу.

Отделение азотистого газа продолжалось беспре­рывно; жидкость оставалась в покое двенадцать дней, после чего я заметил, что скопившийся остаток зна­чительно увеличился в объеме. Тогда я стал прибав­лять к раствору понемногу воды, но осадка при этом не получилось, и я снова оставил жидкость в покое на пять дней. В течение всего этого времени газы не переставали выделяться.

По прошествии этих пяти дней я нагрел жидкость до кипения и продолжал эту операцию до тех пор, пока азотистые газы не прекратили выделяться; по­сле этого я выпарил жидкость досуха.

Вещество, получившееся чрез выпаривание, было сухо, тускло и черновато-зеленого цвета; оно не пред­ставляло и следов кристаллизации; не замечалось от­ложения никаких солей.

Обрабатывая это вещество чистой и дымящейся азотной кислотой в течение десяти часов, я заметил, что оно сделалось светло-зеленым, не переставая быть скопленным в небольших массах; я прибавил новое ко­личество чистой и концентрированной азотной кисло­ты и снова прокипятил жидкость; только тогда я уви­дел, как рассыпавшееся вещество приняло блеск и вид естественного золота.

Я собрал этот продукт и пожертвовал большей ча­стью его на то, чтобы сделать целый ряд сравнитель­ных опытов над ним и над чистым естественным зо­лотом; невозможно было найти никакого различия между естественным золотом и золотом, искусствен­но полученным мною.

Второй опыт подобного рода был сделан мной в Колиме; явления воспроизводились точно так же, как и в Гвадалахаре, под влиянием солнечного света, который переставал действовать во все время, пока сплав обрабатывался азотной кислотой; но только в этом случае я сократил срок первой обработки до восьми дней, а кислоту, употребленную для этого, я разбавил водой настолько, чтобы действие одних солнечных лучей не могло произвести отделения азотистых газов. Но так как эти газы не переставали выделяться, то я приписал это действию электриче­ского тока, который образовался вследствие неко­торого рода брожения, причиной которого, по моему мнению, был азот. Азотистые газы продолжали от­деляться до тех пор, пока я не прокипятил жидкость. Эта операция кончилась так же, как и при преды­дущем опыте; тем не менее при этом опыте я упо­требил в конце его более крепкую кислоту для того, чтобы размельчить вещество и придать ему блеск зо­лота.

Третий опыт был сделан мной по возвращении в Гвадалахару; он удался точно так же, как и первые два опыта, хотя и не представил ничего особенного и достойного замечания. Все количество сплава, под­вергнутого опыту, превратилось в чистое золото, как я уже сообщал об этом во втором мемуаре.

Вот самое правдивое изложение, добытых мною фактов и результатов, постоянно получавшихся мною в Мексике много раз.

Во Франции мне не удалось еще получить тех же результатов, действуя притом на большие массы сплавов. Может быть, я дурно понимаю те причины реакций, вследствие которых металлы, растворимые в азотной кислоте, делаются нерастворимыми, приоб­ретая особенное молекулярное состояние, отчего они получают после реакции совершенно другие свойст­ва, нежели те, которыми они обладали до реакции.

Должно ли приписывать эти изменения, которым вли­яние солнечных лучей помогает столь сильно, особенно­му электрическому или магнетическому состоянию или же азоту, действующему под этим влиянием лучей?

Наконец, происходит ли при этом образование особенных окислов серебра и меди, наподобие тех, которые встречаются у железа? Этого-то вопроса я не мог разрешить и до сих пор.

Второй мемуар славного Тифферо

Второй мемуар

Чтобы уничтожить сомнения, остающиеся в умах насчет моего открытия, я расскажу некоторые по­дробности о моих опытах и докажу, что мне невоз­можно было принять иллюзии за действительность, особенно при обстоятельствах, сопровождающих мои опыты.

Металл, избранный мной основанием для опытов, суть серебро, отличающееся от других металлов своими химическими свойствами, которые, как известно, столь характерны, что позволяют смешивать его с другими металлами; вследствие этой же причины его легко полу­чить химически чистым; так что, работая над этим ме­таллом, я совершенно ясно мог отдать себе отчет во всех частных или общих изменениях, которые происходили в нем от воздействия употребленных мной химических веществ.

При первых попытках я убедился, что в золото пре­вращалось весьма малое количество серебра, до того малое, что я сначала сомневался в успехе дела, хотя и был вполне уверен в том, что употребленное мной серебро не содержало ни малейшей примеси золота.

Если бы мне пришлось сообщить один только этот результат, то, конечно, каждый имел бы право сомне­ваться в том, было ли употребленное мной серебро химически чисто; кроме того, каждый мог бы сказать, что серебро всегда содержит примесь частиц золота и что поэтому нет ничего удивительного в том, что я получил его. Допущу, что серебро могло содержать примесь золота; но чего уже я не могу допустить, так это предположения, будто я подвергся иллюзии, ког­да при многих капитальных опытах я видел, как все употребленное мною серебро изменило свой вид и свои свойства; металл, который до опыта был впол­не растворим в азотной кислоте, после опыта сделал­ся совершенно нерастворим в этом реактиве; напро­тив, он сделался растворим вполне в царской водке и в серных щелочах; одним словом, он приобрел все химические и физические свойства золота; все сереб­ро превратилось в золото.

Прибавлю еще, что я делал опыты над довольно значительными количествами, как я уже говорил об этом в предыдущем мемуаре, так что у меня не оста­ется никаких сомнений насчет совершившегося факта; я внимательно проследил все фазы весьма продол­жительных опытов, и если я не всегда пользовался одинаковым успехом, то все-таки главнейший факт превращения серебра в золото, не перестает сущест­вовать. Я имею честь представить Академии неболь­шую часть этого перводобытого мною золота; легко убедиться в том, что на этом продукте лежит особый отпечаток, отличающий его от рудного золота, от зо­лота плацеров и золотоносных песков; когда оно сли­то, тогда его невозможно отличить от естественного золота, совершенно тождественного с ним.

Я имею честь представить Академии небольшой слиток этого сплавленного золота.

Чтобы предупредить всякую случайность относи­тельно моего открытия, я сверх запечатанного пакета, представленного мной Академии, отдал еще в третьи руки образчики моего искусственного золота и по­дробное описание приемов, употребленных мною при получении его.

В течение помянутых опытов, которые я видоизме­нял в формах, мне приходилось замечать разительные аналогии в явлениях преобразования различных ме­таллов, над которыми я работал; не входя в бесполез­ные подробности, я скажу только, что из своих опытов я вправе заключить, что преобразование меди в сереб­ро уже случалось у меня и вскоре сделается достояни­ем науки и что другие металлы, например, железо, также могут превращаться в медь, серебро и золото.

Теперь мне нужно добыть золото в большем коли­честве; и я отыскиваю приемы, необходимые для это­го, средств для которых у меня не хватает.

Это признание в бессилии не должно удивлять Академию; это случалось со всеми предшествовавши­ми мне изобретателями; ни один из них, сколько я знаю, не был в состоянии усовершенствовать свое от­крытие собственными средствами, и весьма часто они лишались плодов своего открытия, истощив все свои средства или упав духом в борьбе со всеобщим недо­верием и невниманием.

Что же касается тех последствий, которые могут произойти вследствие открытия способа превращения серебра в золото, то я предоставляю проница­тельности Академии предусмотреть все повороты и преимущества в коммерческих сношениях народов, в нашей финансовой системе и в обоюдной ценности произведений почвы и промышленности.

Объявляя о факте своего открытия, я не имел в ви­ду своего собственного обогащения, а заботился лишь о пользах науки и об обогащении своей родины.

Будучи орудием Провидения, руководившего мо­ими попытками, я повиновался только увлекавшему меня стремлению и теперь прошу совета и поддерж­ки у первого ученого общества в мире.

Спагирия, алхимия, архимия?

Любопытное наблюдение насчет терминов Спагирия, Алхимия и Химия. Мастер Фулканелли строго разграничивает эти понятия.  «В средневековье — по-видимому, даже в античной Греции, если верить Зосиме и Останесу, — в химии существовали как бы две ступени, два I подхода — спагирический и архимический. Эти две отрасли единого экзотерического искусства зачастую смешивали. Металлурги, ювелиры художники, мастера по керамике, витражисты, красильщики, винокуры эмальеры, горшечники и т.д. должны были, как и аптекари, обладать достаточными знаниями в области спагирии, и в процессе своей профессиональной деятельности они эти знания пополняли. Архимики же составляли среди древних химиков специальную, более узкую и более ] тайную категорию. Они преследовали более или менее схожие с алхимиками цели, однако использовали при этом сугубо химические средства и материалы. Превратить одни металлы в другие, получить золото и серебро из обычных минералов и солей металлов, перевести содержащееся в серебре золото и содержащееся в олове серебро из потенциального состояния в реальное и выделить их смеси — вот чего добивались архимики. По сути дела, они были спагириками, от квинтэссенций животного происхождения и растительных алкалоидов переключившимися на царство минералов.» Далее «Однако алхимия, повторим еще раз, не имеет к этому никакого отношения. Иногда, правда, герметические писания, неправильно истолкованные не посвященными в их тонкости исследователями, служили косвенной причиной случайных открытий. Так, Блез де Виженер возгонкой росного ладана получил бензойную кислоту, Бранд, отыскивая алкагест в моче, выделил фосфор, а Василий Валентин — авторитетный Адепт, не пренебрегавший спагирическими опытами, — установил состав солей сурьмы и изготовил рубиновый коллоидный раствор золота. Так, Раймонд Луллий получил ацетон, Кассий — золотой пурпур, Глаубер — сульфат натрия, а Ван Гельмонт доказал существование газов. Но кроме Луллия и Василия Валентина, все эти ученые, которых совершенно зря причисляют к алхимикам, были обыкновенными архимиками или спагириками. »

Однако, вышеуказанный Василий Валентин в «Триумфальной Колеснице Антимония» пишет следующее «Во-первых, сначала взывайте к БОГУ, во-вторых, рассмотрите суть вопроса, в-третьих — истинное и верное приготовление. В-четвертых, — это применение, и в-пятых — польза. Итак, пять этих положений должен знать каждый химик и настоящий алхимик, иначе он не может быть совершенным в познании истинной спагирики. Поэтому вникайте в это и постепенно, одно за другим, познайте положения, чтобы, в общем и целом можно было бы отсюда понять процесс Делания и благодаря этому утвердиться в совершенстве Делания».